Ток прошелся по всему позвоночнику, а еле слышный стон вырвался из самой груди, когда теплые губы коснулись нежного соска. Чертыхнулась и запрокинула голову назад, поддаваясь волшебной остроте ощущений. То ли я совсем обезумила, то ли температура меня совсем испортила, что я вот так легко проиграла ему… Но мне это нравилось! Безумно, неукротимо! Было во всех его движениях долька соблазна, которая передавалась и мне через наши тела. Возможно, он мог проделывать так со всеми, вкладывая в свои способности столько пошлости, также с жаром давил на меня, как на других…
В голове промелькнула огромная надпись, которая не могла меня покинуть с начала нашего знакомства. ОН ВСЕХ ИСПОЛЬЗУЕТ, ЕМУ НЕ НУЖНЫ ОТНОШЕНИЯ. Она так и билась, проскальзывала в мою голову, чтобы я, наконец, проснулась. Я ее видела во мраке своего сознания, чувствовала, что передается от нее и тут все изменилось… Сердце екнуло, задребезжало с волнением, а уже острые ощущения казались мне чем-то отдаляющим и отталкивающим. Глотнула больше воздуха и распахнула глаза, осознавая, что же я делаю.
Это катастрофа! Я сдалась же по собственной воле в лапы льва!
Трепыхая под тяжестью давления на груди, кое-как запротестовала про себя и замотала головою. Все не должно быть именно так. Все это однозначно какая-то ошибка.
Нашла остатки разумной силы и, положив руки на грудь Эрика, оттолкнула его. Поднялась с его колен, постыдно прикрываясь руками. Позор! Позор! Позор! Совсем потеряла голову от глупых чувств. Эрик недоуменно посмотрел на меня, дыша как паровоз. В его взгляде промелькнуло некое разочарование вперемешку с кайфом, который еще витал в этой комнате, все никак не решаясь раствориться и исчезнуть, чтобы не мозолил глаза.
На стуле, стоящий около рабочего стола, заметила свои вещи. Второпях подбежала к стулу, наделала толстовку и джинсы и, прихватив свою сумку, побежала прочь отсюда. Не могла я больше здесь оставаться! Это настоящая пытка, когда наручниками тебя приковывают к кровати, а потом берут насильно. Он желал меня в качестве своей игрушки, как и всех других… и ничего больше. А мне этого не надо…
Спустилась на первых этаж, при этом спотыкаясь об свои ноги. Обула обувь, а на плечи накинула куртку, подбегая к злосчастной двери, через которую на выходных мне пришлось пройти. Она поддалась свободно и, наплевав на то, что там остался мой бюстгальтер, который с легкостью заменю на другой, выбежала с квартиры.
Как и всех других… Как и всех других…
Эти слова вертелись в голове. Не давали мне думать. Они забирали во мне всю свою уверенность и храбрость в том, что будет хорошо. Но это не так…
Перед глазами стоял полный туман неразборчивости, а ноги подгибались. Мне было катастрофически плохо, но мне удалось спуститься на лифте, выйти на улицу и добраться до дома, где я сразу же упала в объятья родного человека…
— Доченька, что случилось? Почему ты плачешь? — прижимая еще ближе к себе и гладя по голове, обеспокоенно спрашивает мама после пятиминутной тишины.
Поверить не могла, что отдала себя в порыв чувств, хотя слышала звуки разума. Он твердил мне, что все девушки Эрика Росса неотъемлемая часть его безумных игр на одну ночь. Дура! Идиотка! Поддалась на его чары, утонула в его глазах, ища там погибель для себя… И самое безумное, я этого желала, хотела всем нутром.
И сейчас, пребывая в смешанных чувствах, на глаза наворачивались все больше слез, все больше утыкалась носом в мамину домашнюю футболку. Мне было все равно на то, что там остались мокрые следы и разводы от туши. Я хотела быть рядом с мамой в этот ужасный момент, почувствовать рядом с собой твердую стену, об которую можно опереться.
Но я все равно боялась.
— Почему я так сделала?.. Какая я дура! Дура! — завопила еще сильнее, от чего голос перешел на писк. Головная боль снова давала о себе знать. Каждая секунда превращалась в сильную боль.
— Милая, успокойся! — Теплые руки коснулись моего лица, отстраняя от груди. Пальцы стерли новые слезы, и сквозь пелену расплывчатости увидела родные мне глаза, которые искрились теплом и любовью. — Сделай вдох, вытри слезы и объясни, что случилось…
Вдохнула настолько глубоко, насколько мне хотелось поймать воздух, что я чуть не подавилась.
— Мам, я боюсь своих чувств к этому человеку… — от отчаяния прохрипела, вдыхая ртом воздух. — Он…он ужасный человек. Ты не представляешь, какой он бабник, использующий девушек ради развлечения. Я говорила себе не быть доступной для его лап, но все пошло не так…
— Почему ты думаешь, что он ужасный человек? — аккуратно спросила мама, будто старалась найти другой подход узнать о нем.
— Потому что весь университет его боготворит.
Мама прижала меня еще сильнее к себе, обезопасивши от всех сдвигающихся вокруг меня стен.
— Милая, понимаю, что парень не подарок, да в принципе они никогда ими не были. — Я вяло улыбнулась. — Но не стоит о нем так судить, если не знаешь человека достаточно.
— Поверь мама, ни к чему хорошему все это не приведет.
