А я до сих пор не рассказала ей то, что держала в себе. Чувствую себя последней сволочью.
Приблизился вечер, настроение было никаким, а надо было подбирать наряд для далекого плавания в океане. Все-таки, то самое кафе было не так уж близко, как хотелось бы. По прогнозу обещали, что температура спадет до десяти градусов и будет сильный ветер. А оказаться в очередной раз в кровати и с температурой — не имею желания. В шкафу было всего несколько нарядов: от простых футболок до джинсов, — которыми в принципе пользовалась регулярно, не препираясь на свою и так бедную маму.
Отложила теплые вещи на кровать и взяла в руки телефон, отправляя напоминающееся сообщение Ким. Я сообщила ей о том, что сестра Аарена хочет увидеть нас, но подругу это даже никак не озадачило и не удивило, будто она знала заранее об этом.
Хотела обратно отложить телефон, как он завибрировал в руке. На дисплее высветилось уведомление:
«Через десять минут выхожу».
Решила, что тоже не буду задерживаться и быстренько надела одежду. Расчесала волосы, убрав их в высокий конский хвост, и проследовала на кухню, чтобы съесть яблоко. С самого утра, после порции блинчиков, ничего не ела и даже не удосужилась перекусить любой едой, которая завалялась в холодильнике. Хотя желание поглотить сейчас всю еду — было для меня чем-то пассивным и нежелательным.
Взяла в руки вымытое яблоко и откусила кусок, смачно прожевывая и отправляя по пищеводу прямо в желудок. Живот заурчал от удовольствия.
— Не бережешь ты себя, доченька, — с нотками недовольства в голосе проговорила мама, войдя на кухню. Она открыла холодильник и что-то пыталась найти среди горы еды. — Могла бы и нормально покушать, чем замаривать червячка.
— Так получилось, — поднимаю плечи вверх, — настроение совсем не настроено на получение пищи и ее обработки.
— Только ты не загоняй себя. Хорошо? — Ногой толкнув дверцу, мама выразительно взглянула на меня. — Ты куда-то собралась?
Внимательно проследила за тем, как она ставит на плиту кастрюлю с супом и включает на определенную температуру плитку. Красный фонарик загорается, оповещая о том, что начинается поступление энергии и через несколько минут будет совсем горячий.
— Да. — Почесала лоб, снова откусывая дольку от яблока. — Одна девочка хочет пообщаться со мной и Ким и, кажется, о чем-то спросить…
Плотно сжала губы, догадываясь, о чем все же пойдет речь, учитывая положение этой девушки вокруг свиты.
— Это хорошо, что ты смогла найти новых знакомых.
Мама удовлетворенно улыбнулась, но потом морщинки на лбу проявились из-за хмурости на лице.
— Милая, понимаю, что сейчас не лучший момент, — оперевшись бедром об столешницу тумбочки, мама многозначно взглянула из-под бровей. Мне не показалось, что ее тревожило чувство непонимания того, что на самом деле происходит с ее дочкой. — Но мое волнение за тебя бьется ключом. За последние дни сама не своя. А тот не законченный разговор заставил мое сердце сделать большой выпад…
Не могла смотреть на нее, понимая, что все же чувствует мать, когда ребенок подавлен. Мама была в немом шоке, она не знала всю историю моей школьной жизни, так как я боялась ее реакции. Любое дитя, подвергнувшееся такой пытке, заставит мать испытать горе в виде смерти. Особенно такое…никто не сможет забыть.
Отвернулась, так как это было выше моих сил смотреть на ее грустные глаза. В них даже проскользнуло отражение серости и потери связи между нами. Глаза увлажнились от представления того, что мама плачет и умоляет меня рассказать ей обо всем.
— Я не старалась напоминать тебе об этом, не загружала лишним твою голову, но мои нервы уже не могли терпеть. Так что, — громко вздохнув, — я хочу услышать то, что ты от меня скрывала. Ты же понимаешь…
Ее голос дрогнул, из-за чего по моей щеке скатилась одинокая слеза. Я ломала своими принципами чье-то сердце, родное и близкое.
— Мамочка, — сдержала рвущийся глухой крик, — я обо всем тебе расскажу, но…чуть позже. Просто это нелегко уложить в полку, где когда-то было завершено мое обучение в школе. Нелегко принять реальность того, что со мной на самом деле произошло и снова происходит. Я…сломалась, хотя старалась быть сильной и не принимать глупости, от которых больше заплутаешь в темном лесу.
Вяло улыбнулась, аккуратно и незаметно вытерев влажные дорожки на лице. Посмотрела с уважением на женщину, которую всего девятнадцать лет назад бросили одну с ребенком, но не сдавшаяся на пути к новой жизни.
Доела до конца яблоко и подошла ближе к маме, открыв дверцы тумбы и выкинув в мусорное ведро остатки. Без промедлений обняла ее крепко-крепко, заставила почувствовать, что я рядом и с ней буду переживать наши радости и несчастья.
— Я обязательно тебе расскажу… Ты у меня одна, и я не хочу тебя терять. Я люблю тебя, мама.
