Взгляд клоуна коснулся Ким, опустившая ресницы, тем самым не позволяя увидеть ее глаза. Я так и почувствовала, какая вибрация прошлась по ее телу: холод, скованность, неприязнь или же… Значит, между ними явно есть что-то незнакомое, о котором я побоюсь спросить. Ведь…это же не мое дело.
― Можешь идти, тебя никто не держит. ― Грейс сказала это таким тоном, что ее брат оказался лишь прислугой, который выполнял указания.
Фейн издал какой-то рычащий звук.
― Аарен, успокойся! ― вклинился в разговор тот, кого не хотелось бы видеть всю оставшуюся свою жизнь.
Еще он стоял настолько близко, что дорогой парфюм так и врезался в нос. Максимально близко. Отчетливое напоминание его присутствия прошлось колючей вибрацией. Снова подняла голову на парней.
― Пойдем, не будем дамам мешать обсуждать свои…развлечения, ― Эрик посмотрел на каждого сидящего человека, но задержал свой колючий взгляд на мне.
― Эй, я еще не закончил!
― Пойдем, у тебя был тяжелый день. Наш столик как раз не занят.
Эрик подтолкнул рыжего вперед. Они прошли до самого конца зала и только в углу, где стоял свободный столик, устроились на диванах. Самое ужасное, что Эрик сел как раз ко мне лицом. Боже…
― Грейс, что у вас происходит? Неужели, вы никак не ладите? ― неожиданно подала признак жизни Ким, нарушая нашу испорченную атмосферу с опьяняющим и наркотическим чувством.
По недоброму взгляду Грейс, обрушившийся на мою подругу, я поняла, что сейчас ее лучше не трогать. Ким съежилась и виновато опустила глаза. По лицу девушки прошлась серая маска, сменяющаяся на безвыходность и злость. Отношения брата сестра не царили идиллией, и цветы не цвели таким уж благоуханием, явно есть секреты, в которых нас не просветит девушка.
― Ничего интересного. Маленькие передряги брата, о которых я узнаю случайным образом, а потом стараюсь его оттуда вытащить. Вы не представляете, как меня за*бало это. ― Выговорилась на последнем предложение достаточно громко сестра Аарена, привлекая внимание людей. Покрутила плечами, так как всеобщее обозрение не очень приятно для восприятия. ― Я беспокоюсь о нем каждый раз, а он плюет на мои чувства, продолжая в том же духе. В последнее время это уже накаляется.
И ничего больше. Ни у кого не было потребность сказать что-нибудь еще.
Грейс измождено выдохнула и, не поднимая глаз, взяла в руки салфетку. Она начала ее потихоньку потрошить на мелкие кусочки.
Несколько минут сидели не подвижно. Потом я оперлась подбородком об ладонь и заметила, насколько сильно настроение девушки превратилось в настоящий порох. Глаза стали уже не такими веселыми, улыбка сползла окончательно с ее губ. Даже какой-то двусторонний ветер дунул на наш столик, вынуждая съежиться от холода.
Между нами сквозил невидимый дым серости и грязи. Никто не желал поддержать атмосферу, которая быстрыми темпами закрыла за собой дверь. Со стороны были слышны разговоры, смех и озорство, но мы сидели бесшумно. Каждый был в своих мыслях.
Аккуратно, будто опасаясь чего-то устрашающего, посмотрела вглубь кафе. И утонула вновь в том взгляде, в котором тонула пять дней назад. Гранитные софиты смотрели на меня, они блестели, манили, дразнили и даже пугали. Эрик расслабленно сидел, положив руки на стол, его не волновало все остальное, что происходило вокруг. На одно мгновение мне показалось то же самое. Так вот легко, без трудностей, препятствий, всяких барьеров смотреть друг на друга, забывать про других, когда пульс подымается, давление растет от летающего желания… Это желание всегда рядом со мной.
Не могу точно сказать, но к этому человеку возникают не самые приятные для меня чувства. Я постепенно теряю ту злость, агрессию, зверство, которое хотела да желала вылить на него. Убеждаю себя в том, что парень вовсе не тот, кем себя считает, что есть за его настоящим запретное и ограниченное место в шкафу, о котором хотелось бы когда-либо узнать… Но в то же время не хочется. В то же время хочу себя проклинать. В то же время ненавижу его, терпеть не могу.
― Я сейчас приду. ― Сообщила девочкам, пускай они даже не услышали, подрываясь с места. Надо прийти в себя. Надо быть той, об которую не будут вытирать ноги. О которой не будут шептаться за спиной. О которой забудут навсегда.
Навсегда.
Ноги несли меня в туалет, пока воздуха в легких не оставалось. Во мне разрастался такой пожар, такая сжигающая все живое стихийная опасность. Эти чертовы воспоминания медленно убивали меня…
Вбежала в туалет, быстрей выкручивая на полную мощь кран. Ополоснула лицо холодной водой, чувствуя, как грудь не сдавливает невидимая веревка. Схватилась за раковину, вонзая свои ногти прямо в нее. Сильная боль обрушилась на меня как ядовитый плющ, душила, колола, убивала и воскресала.
Смотрела в одну точку, не мигая. Смотрела и дышала. Как же я запуталась в этом беспорядке своей судьбы. Все вертится на одной нитке, все происходит по одному и тому же сценарию. Каждое мое действие не противодействие другому, а синоним. Все между собой взаимосвязано, а я хожу по кругу, ища в лабиринте выходы. Что же я должна сделать?
