Каким-то образом все закончилось так, как это часто бывало: Нона поняла, что миновала точку невозврата, что теперь ее не спасет никакое погружение в мгновения, и позволила тяжести взять ее. Она упала беззвучно, только беззвучное рычание скользнуло по ее губам. Столкновение с сетью, отскок, рывок в сторону — все прошло не задерживаясь: она знала, что может пройти по меч-пути, знала это кровью и костями, и все же... и все же…
— Не повезло! — Клера обняла Нону за плечи. — Но ты движешься все лучше и лучше.
— Нет.
— Давай посмотрим, как упадет Ара. — Клера усмехнулась. — Или просто состаримся, глядя, как она заканчивает путь.
Послушница, почти такая же высокая, как Дарла, но наполовину уже, потянула рычаг на стене, поймав маятник в ловушку на конце размаха, и установила колесо обратно на ноль.
— Прикосновение к Пути — вторая по опасности вещь, которую может сделать человек. — Сестра Сковородка расхаживала по классу с энергией, совершенно не соответствующей ее древнему телу. — Эти игры, в которые вы играете с мечами и ножами, ядами и кислотами... вы думаете, это опасно? Девочки, вы даже не представляете, какую боль может причинить острый край Пути — одно неверное движение запястьем, и вы открыты миру: кровь, кости, нервы, кишки, все мягкое чудо тела пронзено насквозь. Если вы выживете, боль может длиться всю жизнь, потеря... если вы выживете. — Она подняла правую руку и посмотрела на обрубок, где должна была быть ее рука, наклонив голову, как будто все еще могла видеть отсутствующие пальцы, двигающиеся по ее воле. Мгновение спустя старуха повернулась лицом к Ноне. — Я уже сто раз говорила этим девочкам — им это не грозит. Все это пустяки, потому что у них нет крови для этого. Но ты... ты, маленькая Нона, ты еще можешь это сделать. Эта опрометчивая связь, которую Послушница Гесса установила с тобой, — возможный знак. Не настоящая нить-связь, но эхо одной из них. — Сестра Сковородка наклонилась и постучала по лбу Ноны пальцем, сухим и темным, как древесный уголь. — Возможно, там заперто прикосновение квантала... и все, что нам нужно сделать, — найти способ освободить его.
— А что самое опасное? — спросила Нона.
— А? — Сестра Сковородка моргнула, словно путь ее собственных мыслей ускользнул у нее из-под ног. Она стояла темная на фоне великолепия витражей.
— Вы сказали, что прикосновение к Пути — вторая по опасности вещь, которую может сделать человек, — сказала Нона. — А что самое опасное?
— Уход с Пути, конечно, — ответила Сестра Сковородка, снова сосредоточившись и став острой, как бритва. — И почему же, Послушница Гесса? — Она указала на Гессу позади себя, не отводя взгляда от Ноны.
— Потому что, когда ты уходишь с пути, ты должна быть очень осторожной, чтобы вернуться в себя, а не в какое-то другое место, — сказала Гесса.
— В другое место, — повторила Сестра Сковородка. — В какое-то ужасное место, откуда ты можешь никогда не вернуться. В темное место, где шепчутся невидимые демоны. В горячее место, где твой разум будет гореть. В настолько холодное место, что мы, оставшиеся здесь, увидим намек на его мороз в твоих пустых глазах. В безмолвное место, куда время не рискует входить и откуда ничто никогда не уходит... Ты
— Ты должна владеть тем, что держишь, — сказала Ара.
— Правильно. — Кивок. — Каждый шаг по истинному Пути Предка — пути, проходящем через все творение, — это дар и бремя. Каждый сделанный шаг — это дар сырой силы творения, каждый шаг увеличивает потенциал внутри вас. Звучит неплохо, не так ли?
Нона кивнула. Истории рассказывали о Святых Ведьмах, наполнявших свои руки магией, которая могла разнести в щепки самую крепкую дверь, превратить камень в порошок. Они говорили, что Сестра Облако могла метать молнии, как гроза. Сестра Сова могла одним взмахом руки разогнать мужчин, словно они были кеглями.
— Представь себе поток твоего любимого напитка. Девушки любят медовое вино, не так ли? Только представь себе.
Нона никогда не пробовала медового вина, вина или меда, но она снова кивнула.
— А теперь представь, что тебе его вливают в рот. Тебе нравится вкус, ты глотаешь и глотаешь, это хорошо. Но кувшин продолжает литься – он бесконечен – слишком быстро, – и ты можешь только глотать. Твой живот раздувается, желудок разрывается. Ты не можешь больше терпеть. Ты вырываешься.
— Путь — что-то вроде этого. Ты возвращаешься переполненная даром, горящая им, взрывающаяся им. И ты должна овладеть и привести в порядок то, что тебе дано. Потерпишь неудачу, и подарок разорвет тебя на части — всегда по-разному. И смерть будет не быстрой. Дар поддерживает. Даже уничтожая тебя, он будет держать тебя здесь. Даже когда ты будешь гореть, остатки тебя будут переносить настолько острые страдания, что императорские палачи зарыдают от зависти. — Сестра Сковородка нахмурилась, как будто хотела еще что-то сказать, потом выжидающе посмотрела на Нону.
— Тогда я буду придерживаться мечей и яда, — сказала Нона.
