— Ха! — Сестра Сковородка рассмеялась лающим смехом. — Это все, на что ты сгодишься, юная Нона, если не будешь работать над своей безмятежностью. Безмятежность — это то, что приведет тебя сквозь туман этого мира к Пути. Ясность позволит тебе увидеть его. У меня нет претензий к твоей ясности. С другой стороны, твоя безмятежность... — она пошевелила пальцами.
Нона проигнорировала смех, разнесшийся по комнате. Большая часть класса не знала о ней ничего, кроме того, что она показала в испытании Щита. Это и то, что она сломала Дарле палец, конечно. И сегодня утром пустила в ход настоящий нож против Арабеллы Йотсис. И сделала то же самое в первый же день своего приезда.
— Я нахожу безмятежность трудной, Госпожа Путь.
Сестра Сковородка похлопала Нону по плечу и вернулась в начало класса, калейдоскоп цветов скользил по ней, пока она шла.
Клера подмигнула Ноне. Обе они сумели пройти экзамен на безмятежность через много времени после того, как овладели ясностью, а затем терпением. К трансу было трудно прикоснуться, еще труднее — погрузиться в него, а уж оставаться в нем, несмотря на все отвлечения, было почти невозможно. Сестра Сковородка предложила упражнения, помогающие достичь каждого состояния, а также объяснила, чего ожидать и почему. На занятиях она давала указания по формированию характера и повседневного бытия человека, чтобы лучше соответствовать требованиям. Но в конце концов это были слова, слова и еще раз слова.
— Я могу показать тебе, где он лежит, — говорила она. — Я могу показать на него пальцем. Я могу его описать. Но я не могу
Старая монахиня учила их стихам, рассказам, отрывкам песен, даже загадкам и шуткам, и все это помогало им смотреть на мир другими глазами — каким-то образом видеть то, что она видела так легко. Иногда она открывала большой окованный железом сундук в передней части класса и доставала оттуда какой-нибудь красивый предмет, чтобы очаровать глаз узорами. Осколки древнего стекла, переливающиеся всеми цветами радуги, запутанные головоломки из черного металла, обманывающие картинки — на первый взгляд старик, глядящий направо, на второй — мальчик, глядящий налево, или холм, который со сдвигом восприятия становился ямой. Бесконечное разнообразие с одной общей чертой: все они вели к одному и тому же месту разными дорогами, и для каждого был свой путь.
Нона была ближе всего к безмятежности, когда прокручивала в голове старую песню. Ту самую, которую пели дети в деревне
Нона, однако, не нашла никакой пользы в нем на меч-пути: это просто означало, что она безмятежно падала и меньше беспокоилась о том, какую малую часть пути она проделала не вертикально.
— Давайте поразмышляем о безмятежности, послушницы. — Сестра Сковородка устроилась на огромном сундуке.
Клера прикрыла рот рукой и преувеличенно зевнула для Ноны. Нона сжала губы в тонкую линию и усилием воли заставила себя не сползти. Если бы их парты стояли на Пути, она бы с удовольствием стукнулась лбом о свою. Прошло два года, а она и близко не касалась Пути, не говоря уже о том, чтобы идти по нему. Мало того, она не видела, чтобы кто-то еще это делал. Время от времени недовольная Сестра Сковородка вела Гессу, а позже и Ару, вниз по лестнице, когда решала, что для них пришло время попытаться выйти на Путь. Остальные послушницы, конечно, бросали медитировать, бежали к окнам и заглядывали в маленькие цветные окошки, чтобы увидеть, куда ушла Сестра Сковородка. Но она так и не появлялась. Однажды Кетти, вернувшаяся из санатория после лечения вывихнутого плеча, сообщила, что портретный зал внизу пуст и что она никого не встретила на винтовой лестнице. Из этого следовало, что Сестра Сковородка должна была отвести девочек в потайную комнату в средней части башни. Но после бесконечных подъемов и спусков по этой лестнице Нона понятия не имела, где может находиться потайная дверь.
Нона, вздохнув, сбросила напряжение, насколько это было возможно, не упав на пол бескостной грудой, и начала свою охоту за безмятежностью.
