Она фыркнула, раздраженная тем, что кровь прилила к щекам.
Каналы мелькали один за другим. Реклама. Реклама. Новости. Сплетни о знаменитостях. Реалити-шоу о детях, пытающихся управлять страной. Опять реклама.
– К тому же, – пробормотала она, скорее для себя, – ей всего шестнадцать. Мне кажется, все чересчур бурно реагируют.
Почесав за ухом, Волк сел на полку так далеко от Скарлет, как только было можно.
– Были случаи, когда семилетних лунатиков признавали виновными в убийстве.
Она нахмурилась:
– Но эта девушка никого не убила.
– Я тоже не убил Охотника прошлой ночью. Но это не значит, что я никому не причиню вреда.
После долгого молчания Скарлет опять включила реалити-шоу и с притворным интересом стала следить за происходившим на экране.
– Я начал драться, когда мне было двенадцать.
Она искоса посмотрела на Волка.
– Ты делал это из-за денег?
– Нет. Ради статуса. Оказавшись в стае, я быстро понял, что если ты не дерешься, не можешь защитить себя, то ты ничтожество… Над тобой смеются, издеваются. Ты становишься почти рабом и ничего не можешь с этим поделать. Единственный способ не стать омегой – драться. И побеждать. Вот почему я это делаю. Вот почему я так хорош.
Скарлет нахмурилась.
– Омега, – проговорила она. – Как в настоящей волчьей стае.
Он кивнул.
– Я видел, как ты меня испугалась. Даже не просто испугалась, а… смотрела с отвращением. И ты вправе так ко мне относиться. Но ты сказала, что предпочитаешь видеть всю картину, прежде чем судить, хочешь попытаться понять. Так вот моя история. Вот как я научился драться.
– Но ты ведь больше не в банде. И не обязан драться.
– А чем еще я могу заниматься? – Он невесело рассмеялся. – Это все, что я знаю, все, что умею. До вчерашнего дня я даже не знал, что такое помидор.
Скарлет подавила смешок. Его беспомощность была почти умилительной.
– Ну, теперь ты в курсе, – сказала она. – Кто знает, может, завтра ты узнаешь о брокколи. На следующей неделе ты бы уже смог отличить цукини от кабачков.
Волк посмотрел на нее.
– Я действительно так считаю. Ты ведь не собака, которую нельзя выучить новым трюкам. Ты сможешь быть асом не только в драках, но и в чем-то еще. Мы найдем, в чем.
Волк пригладил кулаком волосы, что, казалось, сделало их еще грязнее.
– Я не потому рассказал тебе, – сказал он, на этот раз спокойнее, но все равно печально. – Это потеряет всякое значение, едва мы доберемся до Парижа. Но мне важно, чтобы ты знала, что мне не нравится мое занятие. Я очень не хочу вновь потерять контроль над собой. Я всегда это ненавидел.
Весь бой пронесся перед глазами Скарлет. Как Волк быстро отпустил своего противника. Как бросился прочь, как будто пытаясь обогнать самого себя.
Она сглотнула:
– Ты когда-нибудь был… омегой?
Он вспыхнул:
– Конечно, нет.
Скарлет приподняла бровь, и Волк, казалось, понял, насколько высокомерен был его тон. Видимо, тяга к статусу еще не оставила его.
– Нет, – повторил он гораздо мягче. – Я сделал все, чтобы никогда не стать омегой.
Поднявшись со своего места, он подошел к окну и стал смотреть на мелькающие мимо виноградники и холмы.
Скарлет поджала губы, ощущая что-то похожее на чувство вины. Она понимала, почему так легко позабыла о риске, на который пошел Волк. Ведь все, о чем она могла думать, это как вернуть бабушку. Конечно, Волк покинул банду, но теперь он возвращался прямо к ним.
– Спасибо, что согласился мне помочь, – сказала она после долгого молчания. – Никто больше особо не горел желанием.
Он скованно пожал плечами. Когда стало ясно, что он не собирается отвечать, Скарлет, вздохнув, принялась переключать каналы.
Она остановилась на выпуске новостей.
Скарлет подпрыгнула:
– Побег?
Волк развернулся и скользнул взглядом по ленте сообщений, прежде чем хмуро взглянуть на девушку.
– Ты разве не слышала?
– Нет. Когда?
– День или два назад.
Скарлет взялась за подбородок, зачарованно наблюдая за картинкой на экране.
– Понятия не имела. Как такое возможно?
На нетскрине снова начали крутить репортаж о бале во дворце и кадры с видеокамер.
– Говорят, кто-то ей помог. Кто-то из чиновников. – Волк оперся о подоконник. – Это заставляет задуматься, что же они будут делать в такой ситуации. Если лунатику нужна помощь, и ты можешь ее предоставить, но это подвергнет тебя и всю твою семью опасности, – ты бы пошла на такой шаг?
Скарлет нахмурилась, едва вслушиваясь в его слова:
– Я бы не стала рисковать семьей ради кого-то.
Волк опустил взгляд на дешевый коврик:
– Семьей? Или бабушкой?
При мысли об отце в ней вспыхнула ярость, как будто кто-то включил конфорку на полную мощность. Она вспомнила, как он пришел к ней на ферму с передатчиком на шее. Как разгромил ее ангар.
– Бабушка – единственная семья, которая у меня осталась. – Вытерев липкие ладони о брюки, Скарлет встала. – Я бы не отказалась от чашки эспрессо.
Она поколебалась, не будучи уверенной, хочет ли услышать его ответ, но все же спросила:
– Не желаешь пойти со мной в вагон-ресторан?
