– Мне приснился кошмар, – ответила она. Она не хотела, чтобы он подумал, будто слезы имеют какое-то отношение к нему. Когда глаза высохли, она перевернулась на спину. Видимо, все еще была ночь, поскольку в вагоне было темно. Периодически появлялось искусственное мерцание неоновых вывесок, заливавших коробки и ящики бликами розового и зеленого.
– Я кое-что вспомнила, – прошептала она. – Думаю, это касается принцессы.
Он напрягся.
– Помню, как бабушка упоминала Логана, но она не хотела, чтобы я это услышала. Я подслушивала. И там был другой мужчина… – Она рассказала все, что могла, собирая по кусочкам воспоминания, пока они снова не затуманились.
Закончив, она тихо лежала, прислушиваясь к свисту ветра за окном вагона. От сна на твердом ящике ее бок занемел.
Вместо облегчения или надежды на лице Волка появился ужас.
– Это ведь то, что они ищут, да? То есть… они говорили о принцессе, ведь так? Я не знаю, где она была, кто о ней заботился… Я никогда ее не видела. Все это время я думала, что бабушка хотела отослать меня, но теперь… после всего того, что ты рассказал мне о Логане Таннере, бабушке и принцессе Селене…
Волк отстранился от нее и сел, прижав колени к груди. Он безучастно смотрел на штабеля ящиков.
– Тот мужчина говорил с акцентом. Думаю, он был из Восточного Содружества. – Скарлет приподнялась и придвинулась к Волку поближе, перекинув волосы на одну сторону. – И я почти уверена, что он назвал свою жену «мадам Линь». Не знаю, насколько распространена эта фамилия, но… Я бы смогла узнать его, если бы снова увидела. Думаю, у меня бы получилось.
– Не говори так, – сказал Волк, прижимая руки к ушам. – Я этого не слышал.
Скарлет моргнула, удивленная его поведением.
– Волк? – Наклонившись вперед, она потянула вниз его руки. – Все хорошо, да? Им нужна информация, она у меня есть. Мы совершим обмен. Выторгуем бабушкину безопасность. Разве это…
– Не ходи туда.
Его взгляд был прикован к ней в темноте. Всклокоченные волосы, едва различимые шрамы, подрагивающие ресницы. Волк намотал прядь ее волос на пальцы.
– Не ищи свою бабушку.
Вспышка оранжевого света озарила вагон и пропала.
– Я должна.
– Нет, Скарлет, ты не должна. – Он сжал ее руку. – Ты ничего не можешь для нее сделать. Если ты пойдешь туда, только подвергнешь себя опасности. Думаешь, твоя бабушка хотела бы этого?
Скарлет вырвала руку.
– Мы можем убежать вместе, – продолжал он, его пальцы тянулись к ней, он засунул руки в ее карманы. – Скроемся в лесу. Поедем в Африку или останемся в Европейской Федерации. Мы сможем выжить, и они никогда нас не найдут. Ты будешь в безопасности со мной, Скарлет. Я сумею защитить тебя.
– О чем ты говоришь? Еще прошлой ночью ты утверждал, что если у меня окажется любая нужная информация, она спасет мою бабушку. И теперь она у меня есть. Я думала, ты этого хочешь.
– Возможно, – ответил он. – Возможно, если бы ты знала полное имя, адрес, что-то точное. Но фамилия, страна – огромная страна – и описание человека? Скарлет, если ты им это расскажешь, они возьмут тебя в заложники в надежде, что ты сможешь опознать этого человека.
Дергая молнию куртки, она вглядывалась в него.
– Хорошо, – сказала она. – Тогда мы предложим торг.
Покачав головой, Волк замкнулся в себе, но Скарлет была настроена непреклонно.
– Мы пойдем вместе. Ты скажешь, что у тебя есть информация, но ты готов поделиться ею с ними только при том условии, что они отпустят вместе с тобой мою бабушку. А я останусь у них.
Волк вздрогнул.
– Волк, обещай мне, что позаботишься о ней. Мы не знаем, в каком она сейчас состоянии. Если они… если она ранена… тебе придется позаботиться о ней. – Ее голос прервался, но слез не последовало. Она была полна решимости.
До тех пор, пока Волк не проговорил:
– А что, если она уже мертва?
Ее сердце сжалось от ужаса. Она боялась произносить эти слова, как будто если она это сделает, они сбудутся. Поезд продолжал сбрасывать скорость, и Скарлет услышала рев города – гул хуверов и нетскринов, гудки сирен, предупреждающих о приближении поезда. Было уже за полночь, но город никогда не спит.
– Ты так думаешь? – Ее голос дрожал. Сердце бешено стучало. Она ждала ответа. – Думаешь, они убили ее?
Каждая секунда, словно веревка, затягивалась в узел у нее на шее, не давая дышать. Как будто единственное слово, которое могло слететь с губ Волка, должно было быть «да». Да, она мертва. Да, ее уже нет в живых. Они убили ее.
– Скажи мне.
– Нет, – пробормотал он, его плечи поникли еще больше. – Нет, я не думаю, что они ее убили. Пока нет.
Скарлет задрожала от облегчения. Она закрыла лицо руками, ей стало плохо от бури эмоций.
– Хвала звездам, – прошептала она. – Спасибо.
Его голос зазвучал жестче:
– Не благодари меня за правду. Милосерднее было бы солгать тебе.
– Милосерднее? Сказать мне, что она мертва? Разбить мне сердце?
– Заставить тебя поверить в то, что она мертва, – это единственный способ убедить тебя не искать ее. Мы оба это знаем. Я должен был солгать тебе.
Шум рельсов стал глуше, поезд приближался к станции. Голоса зазвучали более отчетливо. Колеса лязгнули и зашипели.
