Эмили покачала головой.
– Нет. Я беспокоюсь за нее, но она молодец. Она справится. – Тут девушка просияла, словно ребенок. – Я помогла? Я хочу помочь.
От такого энтузиазма Золу скривило.
– Да, помогла. Спасибо. Если что-то еще можешь вспомнить…
– Один вопрос, – перебил Торн, подняв палец. – Нашему кораблю нужны кое-какие запчасти. Тут где-нибудь поблизости есть сносная лавка механика?
Скарлет спала беспокойно – сны ее были полны магов и воющих волков. Сумев наконец вырваться из забытья, она заметила, что ей оставили два подноса с едой. От этого зрелища в животе заурчало, но она проигнорировала голод и только свернулась в комок на грязном матрасе.
Она провела пальцами по инициалам, которые много лет назад кто-то вырезал на стене гримерки. Как знать, была ли это восходящая звезда оперы во вторую эпоху или военнопленный…
Может, тот человек здесь и умер?
Она прижалась лбом к холодной штукатурке.
В коридоре звякнул сканер, и дверь со стуком открылась.
Скарлет перекатилась на спину и замерла.
На пороге, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о дверной косяк, стоял Волк. Он смотрел в темноту все тем же пронзительным взглядом, но глаза были единственным, что осталось от него прежнего. Растрепанные, стоящие торчком волосы были теперь зачесаны назад, и от этого его красивые черты казались слишком резкими, даже жестокими. Он смыл грязь с лица и переоделся в ту же униформу, что была на остальных солдатах: темно-красную рубашку с украшенными рунической вязью нашивками на плечах и рукавах. На ремнях висели кобуры, но все они были пусты. На секунду Скарлет задумалась: то ли Волк предпочитает драться врукопашную, то ли ему просто не разрешили заходить в камеру с оружием.
Она резко вскочила, но тут же пожалела об этом – мир вокруг закачался, и пришлось схватиться за стену. Волк молча оглядывал комнату до тех пор, пока их взгляды не пересеклись. В его глазах невозможно было прочитать решительно ничего, а вот в ее взгляде с каждой секундой росли гнев и ненависть.
– Скарлет. – На его лице промелькнула тень неуверенности.
Поднявшееся отвращение прорвалось наружу, и Скарлет закричала. Она даже не осознала, как оказалась на другом конце комнаты, но очень отчетливо ощутила удары, которые обрушила на его челюсть, ухо, грудь. Удары болью отдавались в руках.
Пять ударов он принял спокойно, только скривился, и лишь тогда остановил ее, схватив за запястья.
Скарлет отпрянула, целясь пяткой ему в колено, но он развернул ее так быстро, что она потеряла равновесие и оказалась прижата к нему спиной.
– Отпусти! – завопила она, топая ногами, стараясь попасть ему по пальцам, крича и брыкаясь, но если ей и удалось достичь цели, он не подал вида. Вывернув шею, она клацнула зубами, хотя укусить его надежды не было. Вместо этого, мучительно изогнувшись, она сумела-таки плюнуть ему в подбородок.
Он снова скривился, но не отпустил ее. Даже не посмотрел на нее.
– Предатель! Ублюдок! Отпусти!
Скарлет подняла ногу, чтобы опять попытаться лягнуть, но тут он ослабил хватку, и она, взвизгнув, упала вперед. Стиснув зубы, она торопливо отползла подальше. Колени пульсировали от боли, и пришлось снова держаться за стену, чтобы подняться на ноги. Она развернулась к нему. Желудок скрутило, словно ее вот-вот стошнит от ненависти, отвращения и ярости.
– Что? – прорычала она. – Что тебе надо?
Волк запястьем стер слюну с подбородка.
– Мне надо было тебя увидеть.
– Зачем? Чтобы позлорадствовать, как ловко ты меня одурачил? Как легко было убедить меня, что ты… – Ее передернуло. – Поверить не могу, что позволила тебе до себя дотронуться. – Поежившись, она потерла плечи ладонями, прогоняя воспоминание. – Проваливай! Оставь меня в покое!
Волк не шелохнулся и долго ничего не говорил.
Крутанувшись на месте, Скарлет скрестила руки на груди и уставилась в стену, дрожа.
– Я во многом тебе солгал, – начал он наконец.
Она фыркнула.
– Но все извинения были искренними.
Скарлет насупилась; перед глазами по стене плясали яркие пятна.
– Я не хотел тебе врать, не хотел тебя пугать и… и я пытался, еще в поезде…
– Не смей. – Она обернулась к нему, впившись ногтями в собственную кожу, чтобы не броситься на него снова и не выставить себя еще большей дурой. – Даже не пытайся говорить об этом и оправдывать все, что натворил. Что вы сделали с моей бабушкой!
– Скарлет… – Он шагнул вперед, но она выставила ладони перед собой и отшатнулась, упершись ногами в матрас.
– Не подходи ко мне. Я не хочу тебя видеть. Не хочу слышать. Я лучше умру, чем позволю тебе еще раз меня тронуть.
Он проглотил комок в горле. На лице его мелькнула боль, но Скарлет это только сильнее разозлило.
Волк бросил взгляд на дверь, и она, взглянув следом, заметила, что снаружи стоит все тот же стражник и наблюдает эту сцену, будто «мыльную оперу» на нетскрине. Внутри все перевернулось.
– Мне грустно это слышать, Скарлет, – сказал Волк, снова посмотрев на нее. В его голосе больше не слышалось вины, он теперь звучал жестко и по-деловому. – Потому что я пришел не извиняться. Мне нужно кое-что другое.
Она выпрямилась.
– Мне плевать, что тебе там…
