Галю тогда спасли. И еще других диверсантов ловили. Немного позже. А если не верите, спросите у самой Гали. Она, между прочим, теперь живет на Краснопитерской.
Окна моей квартиры смотрят на Волгу. И я тоже смотрю на Волгу!
Как в Волге воды, много лет утекло со времени войны. Но снова тянет меня на родину. Надумаю — ноги в руки и — в Николаевск! Если лето — «Метеором», зима — автобусом…
Когда строили гидроэлектростанцию имени XXII съезда КПСС, старую слободу переселили. Обновили ее пятиэтажными зданиями, асфальтированными улицами, зелеными парками, садами и назвали городом. Многие дома из старой слободы перевозили на новое место целиком. Дом моего отца тоже так перевезли: подвели под него огромные санные полозья, и два мощных гусеничных трактора стронули его с места. Двигался степью громоздкий, неуклюжий домина, совсем непривычный к путешествиям, суслики замирали столбиками возле своих нор, завидя такое, кузнечики разлетались во все стороны, будто разноцветные брызги… А на окнах дома висели занавесочки, на подоконниках стояли цветы в горшках, и кот Васька грелся на солнышке. Он был так стар и ленив, что не захотел уходить из дома даже при таких необычных обстоятельствах.
Я очень люблю ездить в Николаевск. Он хоть и на новом месте стоит и совсем не похож на старую слободу, но люди-то в нем живут те же, мои земляки, друзья. В прошлый мой приезд летом сошел я с «Метеора», на центральной площади увидел много детей. Празднично одетые, с красными флажками в руках они стояли колоннами перед трибуной, и я сразу вспомнил: сегодня же праздник — Международный день защиты детей!.. Так я, как говорится, попал с корабля на бал. На празднике я встретил свою старую знакомую, Иришку Маркелову. На ней было прекрасное голубое платье с белым кружевным воротником, белые гольфы, новые туфельки, а на голове расцвел голубыми лепестками василек. Наверное, поэтому и глаза у Иришки были синие, как небо…
Мы смотрели рисунки на асфальте, рисовали сами разноцветными мелками. Тут были славные лопоухие Чебурашки, человечки, которых рисуют под песенку: «Точка, точка, запятая…», и еще птицы, зайцы и даже волк. Не тот волк, который съел старую бабушку Красной Шапочки, а забавный, из «мультика», который все говорит: «Ну, заяц, погоди!». И взрослым, и детям очень нравится, что в «мультике» маленький заяц всегда побеждает сильного и большого волка… И еще там были нарисованы домики с солнцем над крышей и написано: «Пусть всегда будет солнце!».
После праздника в парке Иришка пригласила меня к себе домой. Мы пили чай, смотрели отметки в дневнике за первый класс. Среди других пятерок я увидел пятерку по пению и предложил: «Может, споем?». Иришка смутилась, но потом справилась с собой, стояла на стеклянной веранде прямо, как на сцене, и пела очень серьезно и трогательно песню, которая называется «Людмила».
Иришка пела очень хорошо, пожалуй, даже на пятерку с плюсом, и песня была хорошая.
Я слушал песню и опять вспомнил двух девочек из той войны, про которую пела Иришка. «А ведь Гале было в то время как раз столько лет, сколько сейчас Иришке!» Подумал я так и заволновался, словно боялся, что моей подружке — такой славной и такой беззащитно-маленькой — тоже угрожает война. Но тут же я сказал себе: мы не дадим в обиду Иришку. Ведь не зря мой школьный товарищ Юра Осьмак, родной дядя ее отца, защищая ее — будущую, не пожалел своей жизни, хотя ему самому было только восемнадцать лет и он сам был почти мальчишка. В знаменитом городе на Волге высоким курганом вознесена его солдатская могила. А над курганом стоит с мечом в руке Мать-Родина… И скорбно-торжественная музыка плывет над курганом. И красные сполохи пламени Вечного Огня озаряют склоненные над героями знамена.