В узком проходе было жарко, как в кузнице, и темно, если не считать отблесков впереди, да мерцающих пятен на полу. Кровь Ваердинура. Шай ковыляла мимо. Вспомнила про свой меч, умудрилась его вытащить, но удерживать в онемевшей правой руке не получалось. Тогда она кое-как сжала рукоять левой и пошла дальше, всё твёрже и твёрже, и вскоре почти перешла на бег – в тоннеле становилось всё светлее, ещё жарче, а впереди показался выход, из которого на камни лился золотой свет. Выскочив туда, она так резко остановилась, что упала на задницу и легла, опираясь на локти, разинув рот.
– Охуеть, – выдохнула Шай.
Она знала, конечно, что их называли Народом Дракона, но никогда бы и не подумала, что у них на самом деле есть дракон.
Он лежал в центре громадного сводчатого зала, как на развороте из сказки – прекрасный, ужасный и удивительный. Тысячи тысяч его металлических чешуек тускло блестели в свете огней.
Сложно было судить о его размерах, поскольку он свернулся кольцами, но конусообразная голова на вид казалась длиной в человеческий рост. Зубы – клинки кинжалов. Никаких когтей. Каждая из многочисленных лап заканчивалась кистью с изящными металлическими пальцами, унизанными золотыми кольцами. Под сложенными бумажными крыльями тихо щёлкали и позвякивали шестерёнки и медленно-медленно поворачивались колёса. Из ноздрей-клапанов поднимались едва заметные струйки пара. Едва слышно дребезжал кончик языка, выглядевший, как раздвоённая цепь. Под каждым из четырёх металлических век виднелся крошечный разрез изумрудного глаза.
– Охуеть, – снова прошептала Шай и перевела взгляд на ложе дракона, которое ещё больше напоминало детскую мечту, чем само чудище. Гора денег. Древние золотые и серебряные пластинки. Цепочки и чаши, монеты и короны. Золочёное оружие и доспехи, инкрустированные драгоценными камнями. Вверх под задорным углом пробивалось серебряное знамя какого-то давно потерянного легиона. Валялся перевёрнутый трон из редких сортов дерева, украшенный золотой листвой. Просто до нелепости много всего. От такого количества бесценные сокровища стали безвкусным мусором.
– Охуеть, – пробормотала она в последний раз, ожидая, что это металлическое чудище проснётся и обрушится в пламенеющей ярости на мелкого нарушителя. Но дракон не шевелился, и Шай опустила взгляд на пол. Капли крови сливались в пятна, затем в полоску. И вот она увидела Ваердинура, привалившегося спиной к передней лапе дракона. А рядом с ним – Ро, у которой всё лицо было перепачкано кровью из пореза на голове.
Шай с трудом поднялась и побрела по чашеобразному полу зала, по письменам, вытравленным на камнях под ногами. Она крепко держалась за меч, словно этот ненадёжный кусок стали был чем-то кроме жалкого утешения.
Когда она подошла ближе, то увидела среди богатств и другие предметы. Бумаги с тяжёлыми печатями. Расписки старателей. Банковские счета. Документы на давно разрушенные здания. Завещания на давно растраченное имущество. Доли в Сообществах, компаниях и предприятиях, давно умерших. И черепа. Дюжины. Сотни. Из их пустых глазниц лились монеты и драгоценные камни, огранённые и необработанные. Что может быть ценнее смерти?
Дыхание Ваердинура стало неглубоким, роба промокла от крови, искалеченная рука висела плетью, и Ро вцепилась в другую. В плече всё ещё торчала сломанная стрела Шай.
– Это я, – негромко прошептала Шай, шагнула вперёд и протянула руку. – Ро, это я.
Та не отпускала руку старика. Поэтому он с трудом мягко высвободил кисть, подтолкнул её к Шай. Тихо сказал несколько слов на своём языке и толкнул снова, более настойчиво. Ещё несколько слов, и Ро со слезами на глазах повесила бритую голову отодвинулась от него.
Ваердинур посмотрел на Шай воспалёнными от боли глазами.
– Мы хотели, как лучше для них.
Шай встала на колени и обняла девочку. Ро стала тощей, напряжённой и неприступной – ничего не осталось от сестры, которую она знала так давно. Вряд ли Шай мечтала о таком воссоединении. Но всё же оно произошло.
– Охуеть! – Никомо Коска стоял у входа в зал, разглядывая дракона и его ложе.
Сержант Балагур, доставая из куртки тяжёлый тесак, подошёл к чудищу, с хрустом поставил ногу на ложе из золота, костей и бумаг, устроив небольшой обвал монет под сапогом, и, вытянув руку, тронул дракона за морду.
Нож лязгнул, как он прикосновения к наковальне.
– Это машина, – сказал он, хмурясь.
– Самое священное из творений Делателя, – прохрипел Ваердинур. – Чудесное, могущественное…
– Несомненно. – С широкой улыбкой на лице Коска вошёл в зал, обмахивая себя шляпой. Но не дракон приковывал его взгляд. А его ложе. – Балагур, как думаешь, сколько тут золота?
Сержант воздел брови и глубоко вдохнул через нос.
– Очень много. Мне пересчитать?
– Возможно, позже.
Балагур выглядел слегка разочарованным.
