– Осмысленная бойня определённо была бы ещё хуже, не так ли? – прыснул Коска, но практики Лорсена в чёрных масках, стоявшие в тенях вокруг, были начисто лишены чувства юмора.
Инквизитор дождался тишины.
– Верите ли вы во что-нибудь?
– Нет, когда это возможно. Вера сама по себе не предмет для гордости, инквизитор. Вера без доказательств – настоящий признак дикости.
Лорсен изумлённо потряс головой.
– Вы поистине отвратительны.
– Я последним стал бы возражать, но неужели не понимаете, что вы ещё хуже? Никто не способен на бо́льшее зло, чем тот, кто уверен в своей правоте. Чем выше цель, тем она ужаснее. Я с лёгкостью признаю́, что я злодей. Поэтому вы меня и наняли. Но я не ханжа. – Коска махнул рукой в сторону остатков своего Отряда, которые притихли, наблюдая за спором. – Мне нужно кормить много ртов. А вы можете отправляться домой. Если так хотите творить добро, то сделайте что-нибудь, чем будете гордиться. Откройте пекарню. Свежий хлеб каждое утро – вот благородное дело!
Тонкие губы инквизитора Лорсена скривились.
– Неужели и в самом деле в вас нет ничего, что отделяет человека от животного? Вы утратили совесть. Совершенно отсутствует мораль. У вас нет принципов, кроме эгоистичных.
Коска, помрачнев, наклонился вперёд.
– Инквизитор, когда вы перенесёте такое количество разочарований и переживёте столько предательств, как я, то увидите: все принципы эгоистичны, и все люди – звери. Совесть – это ноша, которую мы несём по своей воле. Мораль – это ложь, которую мы внушаем сами себе, чтобы облегчить ношу. Много раз в своей жизни я желал, чтобы это было не так. Но это так.
Лорсен медленно кивнул, не сводя с Коски горящего взгляда.
– Кто-то за это заплатит.
– Я на это рассчитываю. Ведь наставник Пайк обещал мне пятьдесят тысяч марок, хотя они сейчас и кажутся смехотворной мелочью.
– За поимку главаря повстанцев Контуса!
– Точно. А вот и он.
Лязгнула сталь, щёлкнули затворы, загремели доспехи дюжины шагнувших вперёд людей Джубаира. Круг обнажённых мечей, взведённых арбалетов, опущенных алебард внезапно направленных на Ягнёнка, Свита, Шай и Савиана. Маджуд осторожно потянул удивлённых детей поближе к себе.
– Господин Савиан! – крикнул Коска. – С глубоким сожалением я вынужден попросить вас сложить оружие. Всё оружие, будьте любезны.
Савиан с каменным лицом медленно расстегнул пряжку на перевязи – арбалет и болты грохнулись в грязь. Ягнёнок посмотрел на это и спокойно вонзил зубы в ножку цыпленка. Несомненно, стоять и смотреть – это самый лёгкий путь. Видит Бог, Темпл часто выбирал его. Возможно, слишком часто…
Он влез на фургон и зашипел Коске в ухо.
– Вы не обязаны это делать!
– Обязан? Нет.
– Прошу вас! Как это вам поможет?
– Поможет
Темплу оставалось только удивлённо моргать.
– Разве не ты вечно твердил мне, что нужно поступать правильно? – спросил Коска. – Разве мы не подписали контракт? Разве мы не взялись за благородное дело инквизитора Лорсена, как за своё собственное? Разве не помогали ему в весёлой погоне верх и вниз по этой заброшенной прорве расстояний? Умоляю, Темпл, помолчи. Никогда не думал, что скажу такое, но ты мешаешь моему моральному росту. – Он повернулся и крикнул: – Господин Савиан, будьте любезны, закатайте рукава!
Савиан прокашлялся – наёмники, гремя металлом, нервно поёжились – взялся за пуговицу на воротнике, расстегнул её, затем следующую и следующую. Бойцы, торговцы и шлюхи молча наблюдали разыгрывающийся спектакль. Темпл отметил, что и Хеджес почему-то тоже, с улыбкой возбужденного удовлетворения на лице. Савиан скинул рубашку и стоял раздетый по пояс. Всё его тело, от бледной шеи до бледных рук, было покрыто письменами – большими и маленькими буквами, слоганами на дюжине языков: "
– Я просил только рукава, – сказал Коска, – но, чувствую, смысл ясен.
Савиан едва заметно улыбнулся.
– А если я скажу, что я не Контус?
– Сомневаюсь, что мы вам поверим. – Старик посмотрел на Лорсена, который жадно уставился на Савиана. – Сильно сомневаюсь. Господин Свит, вы хотите возразить?
Свит, моргая, посмотрел на весь этот острый металл и выбрал лёгкий путь.
– Нет. Я, как и все, потрясён этим удивительным поворотом событий.
– Конечно, кто угодно расстроится, узнав, что всё это время путешествовал с серийным убийцей. – Коска ухмыльнулся. – А точнее, с двумя, да, господин Ягнёнок? – Северянин по-прежнему доедал ножку, будто и не было никакой стали, направленной в его сторону. – Что-нибудь скажете в защиту вашего друга?
