Разделявшие комнату кожаные занавески висели порванные, залитые и забрызганные чёрным, и чуть шевелились, как от ветра, хотя воздух казался спокойным. Сапог за что-то задел, и Джубаир посмотрел вниз. Отрубленная рука. Нахмурившись, он проследил блестящую полосу от неё до чёрного пятна – там лежала груда бесчеловечно изуродованной плоти, изрубленной и сплетённой в нечестивых сочетаниях, и повсюду блестели вытащенные внутренности, разложенные кольцами.
В середине комнаты стоял стол, и на нём лежала куча голов. В свете огней снаружи они смотрели на Джубаира с разными выражениями лиц – кто с ужасающей отрешённостью, кто с безумной ухмылкой, а кто с немым укором или яростной ненавистью.
– Боже… – сказал он. Джубаир не раз устраивал резню во имя Всемогущего, но до сих пор не видел ничего подобного. О таком не говорилось ни в одном писании, за исключением, возможно, запретной седьмой части семикнижья, запечатанной в раке Великого Храма Шаффы, где описано то, что Гластрод принёс из ада.
– Боже… – пробормотал он. Из теней забулькал неровный смех, шкуры затряслись, и загремели кольца, на которых они держались. Джубаир метнулся вперёд, ударил, рубанул, ткнул в темноту и никуда не попал, кроме качающихся шкур, а клинок запутался в коже. Он поскользнулся на крови, упал и тут же вскочил. Повернулся раз, другой – смех раздавался словно отовсюду.
– Бог? – промямлил Джубаир. Священное слово едва удалось выговорить из-за странного чувства, которое зародилось в животе и поползло вверх по хребту. От этого чувства в ушах зазвенело, а колени затряслись. И оно было тем ужаснее, что о нём сохранились лишь туманные воспоминания. Что-то из детства, затерянное в темноте. Ибо, как сказал Пророк, тот, кто познаёт страх каждый день, становится к нему привычен. А тот, кто страха не ведает – как встретится с этим ужасным незнакомцем?
– Бог… – всхлипнул Джубаир, пятясь назад к лестнице. И внезапно его обхватили руки.
– Ушёл, – донёсся шёпот. – Но я здесь.
– Чёрт возьми! – снова огрызнулся Лорсен. Заветная мечта представить злодея Контуса перед Открытым Советом – в цепях, униженного и покрытого татуировками, которые вполне можно прочесть как
– Мне он нужен был живым!
– Мне тоже, замечу. – Коска, прищурившись, смотрел сквозь дым на разрушенный форт. – Судьба не всегда к нам добра.
– Вам легко говорить, – отрезал Лорсен.
Что ещё хуже – если такое возможно – он за одну ночь потерял половину практиков, и это была лучшая половина. Он хмуро посмотрел на Вайла, который, как обычно, чесал под маской. Как может практик выглядеть настолько жалко и безобидно? Этот человек просто излучал сомнение. И этого достаточно, чтобы посеять сомнения во всех вокруг. У Лорсена за долгие годы и своих сомнений хватало, но он упрятал их в плотный маленький свёрток глубоко внутри, откуда они не могли просочиться наружу и отравить его.
Дверь медленно со скрипом открылась, и лучники Димбика нервно дёрнулись, направив арбалеты в этот прямоугольник темноты.
– Джубаир? – рявкнул Коска. – Джубаир, вы его взяли? Отвечай, чёрт возьми!
Что-то вылетело, с гулким звуком отскочило от земли, покатилось по снегу и остановилось у костра.
– Что это? – спросил Лорсен.
Коска пожевал губу.
– Голова Джубаира.
– Судьба не всегда добра, – пробормотал Брачио.
Ещё одна голова вылетела по дуге из двери и упала в огонь. Третья приземлилась на крыше одной из лачуг, покатилась вниз и остановилась в водосточном желобе. Четвертая упала среди лучников – один из них, отшатнувшись, спустил арбалет, и болт вонзился в ближайшую бочку. Полетели всё новые и новые головы, с развевающимися волосами и вываленными языками, крутились, плясали и разбрызгивали кровь.
Последняя голова высоко отскочила, прокатилась вокруг костра и остановилась прямо напротив Коски. Лорсен был не из тех, кто пугается от вида капли крови, но даже ему пришлось признать, что эта показная жестокость заставляет немного нервничать.
Менее брезгливый капитан-генерал шагнул вперёд и злобно пнул голову в огонь.
– Сколько человек убили эти два старых ублюдка? – Хотя, несомненно, Старик был намного старше любого из них.
– Уже около двадцати, – сказал Брачио.
– Такими темпами мы скоро закончимся нахуй! – Коска яростно повернулся к Сворбреку, который неистово строчил в своём блокноте. – Какого чёрта вы там пишете?
Писатель поднял голову. В линзах его очков плясало отражённое пламя.
– Ну, это… довольно драматично.
– Вы находите?
Сворбрек слабо указал на разрушенный форт.
– Он пришёл на помощь другу, несмотря на отсутствие шансов…
