– Время не стоит на месте, – сказал Ягнёнок.
– Милый участок, – сказал Темпл.
– Нет, не милый, – сказала Шай.
– Спустимся вниз?
Шай повернула лошадь прочь.
– Зачем?
Волосы Ро отросли в бесформенную копну. Однажды утром она взяла бритву Ягнёнка, собираясь снова побрить голову, а вместо этого долго сидела у воды, держала перед собой свою чешуйку дракона и думала о Ваердинуре. И не смогла вспомнить его лицо. Не смогла вспомнить его голос или уроки Делателя, которым он так тщательно её учил. Как всё могло забыться так быстро? В конце концов она просто вернула бритву назад и оставила волосы расти.
Время не стоит на месте, не так ли?
Да уж, в Сквердиле оно на месте не стояло. Большинство земель расчистили, осушили и поставили под плуг. В округе повсюду выросли новые здания. Новые лица проходили мимо, останавливались здесь, или же обосновывались тут и чем только не занимались.
Впрочем, процветали далеко не все. Клай исчез, и его лавкой управлял вечно пьяный болван. В ней не было товара, и половина крыши провалилась. Шай сбила цену до одного имперского золотого и дюжины бутылок дешёвой выпивки, и выкупила заведение, как действующее предприятие. Ну, во всяком случае, почти действующее. Следующим утром все принялись за работу, словно наступил последний день творения. Шай безжалостно придиралась, Пит и Ро смеялись, сметая пыль друг на друга, Темпл и Ягнёнок стучали по дереву. И довольно скоро всё стало немного похоже на то, как было раньше. Ро и представить себе не могла, что получится настолько похоже.
Вот только иногда она думала о горах и плакала. И Ягнёнок по-прежнему носил меч. Тот самый, который забрал у её отца.
Темпл снял комнату через дорогу, и повесил над дверью вывеску:
Ро спросила его:
– Этот Кадия нечасто здесь бывает?
– И не будет, – сказал Темпл. – Но нужен кто-то, на кого можно повесить обвинения.
Он начал выполнять работу юриста, и с тем же успехом мог заниматься магией, настолько это заинтересовало всех вокруг. Даже дети глазели в окно, наблюдая, как он пишет при свете свечи. Иногда и Ро ходила туда и слушала, как он говорит о звёздах, о Боге, о древесине, о законе и о всех дальних местах, где он бывал в своих путешествиях, на языках, которых она никогда прежде не слышала.
– Да кому нужен учитель? – спросила Шай. – Меня учил ремень.
– И посмотри, во что это вылилось, – сказала Ро. – Он много знает.
Шай фыркнула.
– Для мудреца он чертовски глуп.
Но однажды Ро проснулась ночью, никак не могла заснуть, спустилась и увидела, как они целовались. И, судя по тому, как Шай к нему прикасалась, она не считала его таким уж глупцом, как говорила.
Иногда они ездили по фермам, продавали и покупали – новые здания росли каждую неделю. Пит и Ро тряслись на сидении фургона рядом с Шай, а Ягнёнок ехал рядом верхом, всегда хмуро глядя на горизонт, держа руку на том мече.
Шай сказала ему:
– Не о чем беспокоиться.
И не глядя на нее, он ответил:
– Именно тогда лучше начинать беспокоиться.
Однажды они вернулись перед закрытием, когда над головой розовели длинные облака, на западе садилось солнце, а одинокий ветерок вздыхал, поднимал по улице пыль и заставлял скрипеть ржавый флюгер. Сообщества здесь больше не проезжали, и в городе стояла тишина и спокойствие. Где-то смеялись чьи-то дети, да какая-то бабушка скрипела креслом-качалкой на крыльце. И только одна лошадь, которую Ро не знала, была привязана к покоробленным перилам.
– Некоторые дни удаются, – сказала Шай, оглядываясь на почти пустой фургон.
– Некоторые нет, – закончила Ро за неё.
В лавке было спокойно, и только раздавался тихий храп Виста, который лежал в кресле, закинув сапоги на прилавок. Шай сбросила их, резко разбудив его.
– Всё в порядке?
– Медленный день, – сказал старик, потирая глаза.
– Все твои дни медленные, – сказал Ягнёнок.
– Будто твои охрененно быстрые. О, кто-то ждёт тебя. Говорит у него с тобой дело.
– Ждёт меня? – спросила Шай, и Ро услышала шаги в конце лавки.
– Нет, Ягнёнка. Как там тебя зовут?
Человек отодвинул висевший моток верёвки и вышел на свет. Огромный, высокий мужик, который почти задевал головой нижние балки. На боку висел меч с рукоятью из шершавого серого металла, прямо как у Ягнёнка. Прямо как у отца Ро. Через всё лицо мужика шёл огромный шрам, а в его глазу мерцало угасающее пламя свечи. В серебристом глазу, как в зеркале.
– Меня зовут Коул Трясучка, – сказал он тихим и хриплым голосом, и каждый волосок на голове Ро встал дыбом.
– Что у тебя за дело?
Трясучка посмотрел на руку Ягнёнка и на обрубок пальца, и сказал:
– Ты знаешь, что у меня за дело, так ведь?
Ягнёнок лишь мрачно и спокойно кивнул в ответ.
– Если тебе нужны проблемы, то ты, блядь, их получишь! – хрипло, как ворона, крикнула Шай. – Слышишь меня, ублюдок! На нас столько проблем свалилось, что и тебе…
Ягнёнок положил ладонь на её руку. На ту, вокруг которой вился шрам.
– Всё в порядке.
– Всё в порядке, если он хочет получить мой нож прямо в…
