Старик у окна, чье присутствие до настоящего времени было тайной, выдал каркающий смешок.
— Иувин и его брат Бедеш спорили об этом самом вопросе семь лет, и чем дольше они обсуждали, тем дальше был ответ. Я Захарус. Он наклонился вперед, протягивая шишковатую руку, черные полумесяцы грязи укоренились под его пальцами.
— Как маг? — спросил Темпл, неуверенно предлагая свою.
— В точности. — Старик сжал его руку, повернул и пощупал мозоль на среднем пальце, все еще ощущавшуюся, хотя Темпл не держал ручки уже несколько недель. — Человек букв, — сказал Захарус, и стайка голубей вспорхнула на подоконник, все как один в ярости и все хлопали крыльями друг по другу.
— У меня было… несколько профессий. — Темпл умудрился вытащить руку из неожиданно мощной хватки старика. — Меня учил истории, теологии и законам в Великом Храме Дагоски хаддиш Кадия. — Мэр резко подняла глаза на это имя. — Вы его знали?
— Жизнь назад. Человек, которым я искренне восхищалась. Он всегда проповедовал и практиковал одно и то же. Он делал то, что считал правильным, не важно насколько это было трудно.
— Мое зеркальное отражение, — пробормотал Темпл.
— Разные задачи требуют разных талантов, — обратила внимание Мэр. — У тебя есть опыт работы с конвенциями?
— Так случилось, что я заключал соглашение о мире и согласовал границу или две в последний раз, как я был в Стирии. — Он служил инструментом в постыдном и полностью незаконном захвате земли, но честность была преимуществом для плотников и священников, а не для юристов.
— Я хочу, чтобы ты подготовил для меня конвенцию, — сказала Мэр. — Ту, что приведет Криз и часть Далекой Страны вокруг него, в империю и под её защиту.
— В Старую Империю? Большинство поселенцев пришло из Союза. Не логичнее ли…
— Абсолютно точно не Союз.
— Понимаю. Не желая договориться до неприятностей — я делаю это довольно часто — но… люди здесь, похоже, уважают лишь те законы, у которых есть острие на конце.
— Сейчас, возможно. — Мэр величаво прошла к окну и посмотрела вниз на кишащую улицу. — Но золото кончится, и старатели свалят; пушные звери сбегут, и трапперы тоже свалят; за ними игроки, потом головорезы, потом шлюхи. Кто останется? Такие как твой друг Бакхорм, построившие дом и выращивающие коров в дне пути от города. Или как твой друг Маджуд, об чей весьма замечательный магазин и кузницу ты мозолил руки последние недели. Люди, которые выращивают, продают, делают. — Она изящно взяла стакан и бутылку на пути назад. — И такие люди любят законы. Они не очень любят юристов, но принимают их как неизбежное зло. Как и я.
Она налила порцию, но Темпл отказался.
— Выпью, и у нас будут долгие болезненные споры, и окажется, что мы просто не можем согласиться.
— Выпью, и тоже не смогу согласиться. — Она пожала плечами и отставила стакан от себя. — Но мы продолжим споры.
— У меня есть набросок… — Захарус порылся в своем плаще, предъявив слабый запах плесневелого лука и неопрятную пачку бумаг странного размера, исписанных каракулями самого неразборчивого почерка, какой только можно вообразить. — Основные пункты отражены, как ты видишь. В идеале нужен статус полунезависимого анклава под протекцией, платящего номинальные налоги имперскому правительству. Есть прецедент. Город Калкис наслаждается таким же статусом. Так что есть… была… как она называется? Такая штука. Ну, ты знаешь. — Он сморщил глаза и хлопнул по голове, словно мог выбить ответ.
— У вас есть некоторый опыт с законами, — сказал Темпл, пробежавшись по документу.
Старик отмахнулся рукой, испачканной в подливе.
— Имперские законы, давным-давно. Эта конвенция должна также увязывать законы Союза и шахтерские традиции.
— Сделаю, что смогу. Она, конечно, не будет значить ничего до подписания представителем местного населения и, ну, императором, полагаю.
— Имперский легат говорит за императора.
— У вас тут есть такой поблизости?
Захарус и Мэр обменялись взглядами.
— Говорят, легионы легата Сармиса в четырех неделях похода.
— Как я понимаю, Сармис… не тот человек, которого кто-то пригласил бы по своей воле. Тем более его легионы.
Мэр безропотно пожала плечами.
— Воля тут ни при чем. Папа Ринг намерен привести Криз в Союз. Как я понимаю, его переговоры в этом направлении продвинулись далеко. Этого нельзя допустить.
— Я понимаю, — сказал Темпл. Что их обостряющиеся споры приобрели межнациональный размах и могут обостриться и дальше. Но обострение споров — это мясо и выпивка для юриста. Ему пришлось признаться в некотором беспокойстве от идеи возвращения к этой профессии, но это определенно выглядело как легкий путь.
— Сколько времени займет подготовка документа? — спросила Мэр.
— Несколько дней. Мне нужно закончить магазин Маджуда…
— Сделай это приоритетом. Твое вознаграждение будет две сотни марок.
— Две… сотни?
— Этого достаточно?
Совершенно определенно легкий путь. Темпл прочистил горло и сказал слегка охрипшим голосом:
— Это будет адекватно, но… сначала я должен закончить здание. — Он был удивлен этим даже больше, чем вознаграждением Мэра.
Захарус одобрительно кивнул.
