— Это еще ничего, — проворчал Свит. — Однажды я на два месяца застрял в сугробах в горах неподалеку от Хайтауэра. Было так холодно, что спиртное замерзало в бутылках. Приходилось бить стекло и передавать выпивку по кругу кусками.
— Шшшш, — прошептала Плачущая Скала, легчайший выдох пара вылетел из ее посиневших губ. До этого момента Шай думала, не замерзла ли та до смерти много часов назад с трубкой, зажатой во рту. Она вряд ли даже моргала за все утро, глядя на Бикон через кустарник, который они установили прошлой ночью как укрытие.
Смотреть там было особо не на что. Лагерь выглядел мертвым. Снег на одной улице домел до дверей, был толстым на крышах, оскалившимся зубами блестящих сосулек, чистый, но с блуждающими следами одного любопытного волка. Не было дыма из труб, не было света из замерзших створок полу-погребенных палаток. Старые тачки были просто белыми холмиками. В сломанной башне, которая в каком-то забытом прошлом должно быть служила маяком, в честь которого назвали это место, не было ничего, кроме снега. Кроме унылых завываний ветра в чахлых соснах, и ставней, издающих где-то стук-стук-стук, место было тихим, как могила Иувина.
Шай никогда не была сильна в ожидании, это не было новостью, но лежать здесь в кустах и наблюдать напоминало ей слишком многое о ее днях вне закона. На животе в пыли, с Джегом, жующим, жующим, и плюющим ей на ухо; и Нири, с которого лилось нечеловеческое количество соленого пота; ожидая сбившихся с пути путешественников, неудачно заехавших на дорогу внизу. Она притворялась преступником, Смоук, полубезумной от подлости, хотя на самом деле чувствовала себя болезненно неудачливой маленькой девочкой, полубезумной от постоянного страха. Страха перед теми, кто ее преследовал, и перед теми, кто был с ней, и больше всего перед собой. Не зная, что она сделает дальше. Словно какой-то злобный сумасшедший держал ее руки и рот, и использовал ее как куклу. От этой мысли ей хотелось выбраться из своей воспаленной кожи.
— Лежи спокойно, — прошептал Ламб, неподвижный, как упавшее дерево.
— Зачем? Ни черта там нет, место мертво как…
Плачущая Скала подняла узловатый палец, подержала его перед лицом Шай, затем мягко наклонила его в сторону деревьев на дальней стороне лагеря.
— Видишь те две большие сосны? — прошептал Свит. — И те три скалы как пальцы между ними? Вот где укрытие.
Шай пялилась на этот бесцветный клубок камня, снега и дерева, пока не заболели глаза. Затем она уловила легчайшее подергивание движения.
— Это один из них? — выдохнула она.
Плачущая Скала подняла два пальца.
— Они ходят парами, — сказал Свит.
— О, она хороша, — прошептала Шай, чувствуя себя настоящим новичком в этой компании.
— Лучшая.
— Как мы выгоним их оттуда?
— Они сами себя выгонят. Как только пьяный безумец Коска выполнит свою часть.
— Далеко не факт, — пробормотала Шай. Несмотря на болтовню Коски о спешке, его люди целых две недели околачивались вокруг Криза, как мухи вокруг навоза, «для пополнения запасов», то есть были источником любого вида отвратительного хаоса и постоянных опустошений. Им понадобилось даже больше, чтобы протащиться несколько дюжин миль по высокому плато между Кризом и Биконом, когда погода стала устойчиво холодной; множество самых амбициозных шлюх Криза, игроки и торговцы тащились вслед в надеждах урвать любые деньги, что наемники каким-то образом не потратили. И все это время Старик улыбался на эту медлительную неразбериху, словно это был в точности план, который они обсуждали, и травил бородатые байки о своем славном прошлом своему идиоту биографу. — По мне так слова и действие у этого ублюдка совсем не вяжутся…
— Шшшш, — прошипел Ламб.
Шай вжалась в грязь, когда стая потревоженных ворон, каркая, взлетела в морозное небо. Донеслись приглушенные ветром крики, звуки упряжи, затем в поле зрения появились всадники. Двадцать или больше, с трудом двигались через снег, нанесенный в долину, и сделавший это чертовски сложным; всадники проваливались и вылезали, и шлепали лошадей по испускающим пар бокам, чтобы заставить их продолжать.
— Пьяный безумец появился, — пробормотал Ламб.
— В этот раз. — У Шай было сильное чувство, что у Коски это не вошло в привычку.
Наемники слезли с лошадей и рассредоточились по лагерю, откапывая двери и окна, вскрывая ткань палаток, твердую как дерево, издавая крики и вопли, которые в этой зимней безжизненности звучали шумно, как битва конца времен. То, что эти отбросы были на ее стороне, заставляло Шай сомневаться, была ли она на правильной стороне; но она была там, где была. Делать все возможное из разных видов дерьма — вот история ее жизни.
Ламб потрогал ее руку, и она посмотрела на укрытие, куда указывал его палец; заметила темную фигуру, которая, держась низко, быстро двигалась через деревья и быстро исчезла в путанице веток и теней.
— Один пошел, — проворчал Свит, не сдерживая голос, поскольку наемники устроили ад. — Если повезет, этот побежит прямо к их скрытым местам. Прямо в Ашранк, и скажет Людям Дракона, что в Биконе двадцать всадников.
