Ваердинур зашагал в Длинный Дом, снова нахмурившись. Шестеро из Собрания, обнаженные, в горячем тумане, смутные в пару, сидели на отполированных камнях вокруг ямы для огня и слушали, как Уто поет уроки, слова отца Делателя, всемогущего Эуса, который разделил миры и произнес Первый Закон. Когда он вошел, она запнулась.
– У Озера Поиска были чужаки, – прорычал он, снимая робу, игнорируя должные церемонии и не беспокоясь об этом.
Остальные в шоке уставились на него.
– Ты уверен? – хриплый голос Улстала был еще более хриплым от вдыхания Пара Видения.
– Я говорил с ними! Скарлаер?
Молодой, высокий и сильный охотник встал, и жажда действий горела в его глазах. Иногда он так напоминал Ваердинуру его самого в молодости, что это было, словно смотреть в стекло Иувина, через которое, как говорят, можно заглянуть в прошлое.
– Возьми лучших следопытов и следуй за ними. Они были в руинах в северной части долины.
– Я их выслежу, – сказал Скарлаер.
– Это были старик и молодая женщина, но они могут быть не одни. Иди с оружием и будь осторожен. Они опасны. – Он подумал о мертвой улыбке мужчины и о его черных глазах, таких, словно смотришь в великую бездну, и серьезно обеспокоился. – Очень опасны.
– Я их поймаю, – сказал охотник. – Можешь на меня положиться.
– Да. Иди.
Он вышел из зала, и Ваердинур занял его место у ямы для огня; жар от нее был почти болезненным; он сидел на закругленном камне, где ни одна поза не была комфортной, поскольку Делатель сказал: те, кто рассматривают великие темы, не должны сидеть в комфорте. Он взял черпак и вылил немного воды на угли, и зал стал еще более мрачным от пара, наполнился ароматами мяты и сосны, и всех священных специй. Он уже потел, и тихо просил Делателя, чтобы пот вывел всю его глупость и гордость, чтобы сделать чистый выбор.
– Чужаки у Озера Поиска? – морщинистое лицо Хирфак скривилось от недоверия. – Как они прошли на священную землю?
– Они пришли к курганам с двадцатью Чужаками, – сказал Ваердинур. – Как они прошли дальше, я не могу сказать.
– Наше решение об этих двадцати Чужаках стало более неотложным. – Слепые глаза Акарина сощурились. Все знали, какое решение он бы одобрил. Акарин тяготел к крови, и все более с каждой прошедшей зимой. Возраст иногда очищает человека – спокойного делает более спокойным, а жестокого более жестоким.
– Почему они пришли? – Уто наклонилась в свет, тень скрыла впадины ее черепа. – Что они хотят?
Ваердинур глянул на старые покрытые потом лица и облизал губы. Если бы они узнали, что мужчина и женщина пришли за его детьми, они могли бы попросить его отдать их. Призрачный шанс, но шанс, а он не отдаст их никому, кроме смерти. Было запрещено лгать Собранию, но Делатель не установил запретов на то, чтобы говорить половину правды.
– Чего хотят все чужаки, – сказал Ваердинур. – Золота.
Хирфак развела заскорузлые руки.
– Возможно стоит дать его им? У нас его достаточно.
– Они всегда будут хотеть больше. – Голос Шебата был низким и грустным. – Их голод никогда не утолить.
Была тишина, пока они раздумывали, и угли шипели в яме, и искры кружились и светились в темноте, и сладкий запах Пара Видения размывался среди них.
Отблески огня двигались по лицу Акарина, когда он кивнул.
– Мы должны послать всех, кто может держать клинок. Из тех, кто не отправился воевать с шанка, здесь восемьдесят, готовых выступить?
– Восемьдесят мечей на моих полках, – Шебат покачал головой, будто это было поводом для сожаления.
– Меня беспокоит, что Ашранк будет охраняться лишь стариками и детьми, – сказала Хирфак. – Нас теперь так мало…
– Скоро мы разбудим Дракона, – Улстал улыбнулся от этой мысли.
– Скоро.
– Скоро.
– Следующим летом, – сказал Ваердинур. – или возможно через лето. Но сейчас мы должны защитить себя.
– Мы должны их изгнать! – Акарин шлепнул узловатым кулаком по ладони. – Мы должны отправиться к курганам и изгнать дикарей.
– Изгнать? – фыркнула Уто. – Называй это как есть, коль ты не будешь среди тех, кто держит меч.
– Я достаточно держал меч в свое время. Значит, убить их, если ты предпочитаешь называть это так. Убить их всех.
– Мы убили их всех, и вот их уже больше.
– Что нам тогда делать? – спросил он, насмехаясь над ней. – Пригласить их в наши священные земли с распростертыми объятьями?
– Возможно пришло время рассмотреть эту идею. – Акарин фыркнул с отвращением, Улстал наморщился, как от богохульства, Хирфак покачала головой, но Уто продолжала. – Разве все мы не родились дикарями? Разве Делатель не учил нас сначала говорить мирно?
– Учил, – сказал Шебат.
– Я не буду это слушать! – Улстал с трудом поднялся на ноги, дыша тяжело и с трудом.
– Ты будешь. – Ваердинур взмахом руки вернул его. – Ты сядешь, и будешь потеть, и слушать, как все здесь сидят и слушают. Уто заслужила свое право говорить. – И Ваердинур посмотрел ей в глаза. – Но она ошибается. Дикари у Озера Поиска? Сапоги Чужаков на священной земле? На камнях, где ступала нога Делателя? – Остальные охнули от нового возмущения, и Ваердинур знал, что зацепил их. – Что нам следует сделать, Уто?
