Он дал им упасть, слишком уставший, чтобы ехать, не говоря уже о том, чтобы писать. Люди не осознают разрушающие усилия творения. Боль от вытягивания слов из пытаемого сознания. В любом случае, кто здесь читает книги? Возможно, он приляжет. Он зашаркал к форту.
– Берегите себя, автор, – сказал Темпл, мрачно глядя с лошади.
– Вы тоже, юрист, – сказал Сворбрек и похлопал его по ноге, когда тот проезжал мимо.
– Когда мы пойдем? – прошептала Шай.
– Когда Савиан скажет, – донесся голос Ламба. Он был довольно близко, так что она почти ощущала его дыхание, но в темноте тоннеля она видела лишь призрачное очертание его щетинистого черепа. – Как только он увидит, что Свит привел людей Коски в долину.
– Разве эти ублюдки Дракона их тоже не увидят?
– Я рассчитываю на это.
Она в сотый раз вытерла лоб, стирая влагу с бровей. Черт, но было жарко, примерно как сидеть на корточках в печи, пот щекотал ее, руки скользили по дереву лука, рот был неприятно сухим от жары и волнения.
– Терпение, Шай. Горы за день не перейдешь.
– Легко сказать, – прошипела она в ответ. Сколько они там были? Может час, может неделю. Уже дважды им приходилось ускользать назад в глубокую черноту тоннеля, когда близко блуждали Люди Дракона; они прижимались в обжигающей панике, ее сердце билось так сильно, что стучали зубы. Так много сотен тысяч вещей могли пойти не так, что она едва могла дышать от их веса.
– Что будем делать, когда Савиан скажет? – спросила она.
– Откроем ворота. Удержим ворота.
– А затем? – при условии, что они будут еще живы, на что она бы денег не поставила.
– Мы найдем детей, – сказал Ламб.
Длинная пауза.
– Все меньше и меньше это выглядит как план, а?
– Значит, делай, что можешь, с тем, что есть.
В ответ на это она надула щеки.
– История моей жизни.
Она ждала ответа, но не дождалась. Она понимала, что опасность заставляет некоторых болтать без умолку, а некоторые от нее затыкаются. К сожалению, она была из лагеря первых и окружена последними. Она ползла на четвереньках вперед, камень под ее руками был горячим, ползла прямо за Плачущей Скалой, заново раздумывая, какой интерес у женщины-духа во всем этом. Не похоже, что ее интересовало золото, или повстанцы, или дети. И никакого способа узнать, что за этой морщинистой маской лица.
– На что похож этот город Ашранк? – спросила Шай.
– Город, вырезанный в горе.
– Сколько их там?
– Тысячи когда-то. Мало теперь. Судя по тем, кто ушел, очень мало, и, в основном юнцы и старики. Нет хороших бойцов.
– Плохой боец воткнет в тебя копье, и будешь такой же мертвой, как если это сделал хороший.
– Значит, не дай в себя его воткнуть.
– Да ты просто шахта полезных советов, а?
– Не бойся, – донесся голос Джубаира. В проходе она видела лишь блеск его глаз, блеск его готового меча, но была уверена, что он улыбается. – Если Бог с нами, Он будет нашим щитом.
– А если Он против? – спросила Шай.
– Тогда никакой щит не сможет защитить нас.
Прежде чем Шай смогла сказать ему, каким огромным утешением будет драться позади него, раздался трескучий голос Савиана.
– Время. Люди Коски в долине.
– Все? – спросил Джубаир.
– Достаточно.
– Ты уверен? – дрожание нервов Шай почти удушило ее. Многие месяцы она ставила все, что у нее было, на то, чтобы найти Пита и Ро. Сейчас, когда время, возможно, пришло, она не дала бы ничего.
– Черт, конечно, я уверен! Вперед!
Ее в спину толкнула рука, она врезалась в кого-то и почти упала, шатаясь на нескольких ступеньках; пальцы шарили по камням, чтобы удержаться. Тоннель повернул, внезапно она почувствовала прохладный воздух на лице и заморгала на свет.
Ашранк был громадной пастью в склоне горы, пещерой, разрезанной напополам; ее пол был усыпан каменными зданиями, огромный выступ скалы затенял все сверху. Перед ними, за устрашающей пропастью, открывался громадный простор неба и гор. Позади утес был усеян отверстиями – двери, окна, лестницы, мосты; путаница стен и дорожки на дюжине уровней; дома, наполовину встроенные в скалу – город, утонувший в камне.
На них смотрел бритый налысо старик, на полпути к его рту застыл рог. Он пробормотал что-то, в шоке шагнул назад, затем меч Джубаира отрубил ему голову, и тот опрокинулся в фонтане крови; рог выпал из его руки.
