После того, как они целый день дышали этими отвратительными испарениями, когда носы и глотки были уже ободраны от вони, они взошли на огромную вершину скалы, изрытую и изукрашенную непогодой и временем, но безо мха, лишайника или растений. Когда они, в лохмотьях, нехотя подошли ближе, Ро увидела, что стена была покрыта буквами, и хотя она не могла их прочесть, она знала, что это предупреждение. В каменных стенах – таких высоких, что голубое небо было очень далеко – были еще дыры, намного больше дыр, и на возвышающихся, скрипящих подмостках из старого дерева были платформы, веревки и ведра, и свидетельства свежих раскопок.
Кантлисс поднял руку:
– Стоять здесь.
– Что теперь? – спросил Блэкпоинт, теребя рукоять меча.
– Теперь мы ждем.
– Долго?
– Не долго, брат. – Непринужденно прислонившись к скале, стоял мужчина. Ро не знала, как могла его не заметить, поскольку он не был маленьким. Очень высокий, с темной кожей, голова побрита до мельчайшей серебристой щетины, на нем была простая роба из неокрашенной ткани. Одной из своих мускулистых рук он держал посох, такой же длинный, как и он сам, в другой было маленькое морщинистое яблоко. Он куснул его, и с набитым ртом сказал: "Привет". Он улыбался Кантлиссу, и Блэкпоинту, и остальным людям, и улыбался детям, и Ро в частности, как она подумала. "Привет, дети".
– Я хочу получить мои деньги, – сказал Кантлисс.
Улыбка не покинула лицо старика.
– Конечно. Поскольку в тебе есть дыра, и ты веришь, что золото ее заполнит.
– Поскольку у меня есть долг, и если я его не заплачу, я покойник.
– Мы все покойники, брат, в свое время. Как мы туда попадем, вот что важно. Но ты получишь честную цену. – Его взгляд переместился на детей. – Я насчитал меньше двадцати.
– Длинное путешествие, – сказал Блэкпоинт, держа одну руку на мече. – Потери неизбежны.
– Ничто не неизбежно, брат. Что случается, то случается из-за выбора, который мы делаем.
– Я не покупаю детей.
– Я покупаю их. Я не убиваю их. Причинение боли слабым заполняет дыру в тебе?
– Во мне нет никаких дыр, – сказал Блэкпоинт.
Старик последний раз укусил яблоко.
– Нет? – И он бросил огрызок Блэкпоинту. Северянин инстинктивно потянулся за ним, затем заворчал. Старик покрыл расстояние между ними за два легких шага и ударил его в грудь концом посоха.
Блэкпоинт содрогнулся, уронил огрызок, нащупывая меч, но у него не было сил его вытащить, и Ро увидела, что это был не посох, а копье; длинное окровавленное лезвие торчало из спины Блэкпоинта. Старик опустил его на землю, мягко положил руку на его лицо и закрыл ему глаза.
– Тяжело говорить, но я чувствую, что мир стал лучше без него.
Ро смотрела на труп северянина, чья одежда уже потемнела от крови, и обнаружила, что рада, и не знала, что это значит.
– Клянусь мертвыми, – выдохнул один из людей Кантлисса, и взглянувшая вверх Ро увидела много фигур, которые в тишине вышли из шахт на леса и смотрели вниз. Мужчины и женщины всех рас и возрастов, но все в одинаковых коричневых одеждах, и все с обритыми налысо головами.
– Несколько друзей, – сказал старик, вставая.
Голос Кантлисса, тонкий и льстивый, задрожал.
– Мы сделали все что могли.
– Меня огорчает, что это все, что вы могли.
– Все что я хочу, это деньги.
– Меня огорчает, что деньги могут быть всем, что хочет человек.
– Мы заключили сделку.
– Это также огорчает меня, но мы ее заключили. Твои деньги здесь. – И старик указал на деревянный ящик, стоявший на скале, мимо которой они прошли. – Желаю тебе радости от них.
Кантлисс схватил ящик, и Ро увидела внутри блеск золота. Он улыбнулся, грязное лицо потеплело отраженным светом.
– Пошли. – И он и его люди отошли назад.
Одна из маленьких девочек начала плакать, потому что маленькие дети начинают любить даже ненавистных, если это все, что у них есть, и Ро положила руку ей на плечо и сказала "Шшшш", и постаралась быть храброй, когда старик прошелся, чтобы встать, возвышаясь над ней.
Пит сцепил свои маленькие кулачки и сказал:
– Не тронь мою сестру!
Мужчина поспешно опустился на колени, так, чтобы его лысая голова была на одном уровне с Ро; вблизи он выглядел громадным. Он нежно положил одну огромную руку Ро на плечо, другую на плечо Пита и сказал:
– Дети, мое имя Ваердинур, я тридцать девятая Правая Рука Делателя, и я никогда не причиню вреда ни одному из вас, и не позволю никому причинить. Я поклялся в этом. Я поклялся защищать эту священную землю, и людей на ней до последней капли крови и до последнего вздоха, и только смерть остановит меня.
Он достал прекрасную цепь и повесил ее вокруг шеи Ро, и подвеска на ней, покоившаяся на ее груди, была куском тусклого серого металла в форме слезинки.
– Что это? – спросила она.
– Это чешуйка дракона.
– Настоящая?
– Да, настоящая. У нас у всех есть такие. – Он потянулся к своей робе и вытащил свою, чтобы показать ей.
– Зачем мне она?
Он улыбнулся, в его глазах блеснули слезы.
– Потому что теперь ты моя дочь. – И он обнял ее и очень крепко сжал.
