Он вспомнил, что в одном фильме, еще черно-белом, люди оказались заперты на вилле. Никто из них не мог выйти из комнаты. У них просто не было воли выйти. Это другое, там они оказались заперты, как в пузыре, и время шло для них иначе. А в какой-то игре между уровнями ехал поезд, вечно и по очень большому кругу, и пока ты не нажмешь кнопку, этот поезд никуда не доедет. А здесь где кнопка? А в конце той игры, если был жестоким, то попадаешь в подобный адский поезд, мчащийся в вечной ночи без остановок, и с него не сойти и лица попутчиков черны и не разглядишь их никогда. То, что мы делаем, отразится в вечности. Только, какая она будет, эта вечность для нас?
Из глубины сердца, неожиданно для себя, без какого-либо притворства, не голосом, но потоком мыслей он обратился к Богу. Невозможно описать, сколько это продолжалось, но на мертвом экране телефона время очнулось и пошло. Минута прошла. Жизнь вернулась. Он подумал, как хорошо быть живым.
Я свободна… и любовь не кажется уже клеткой… наоборот, я свободна в действиях, в перемещениях… Уже можно… можно поехать в Африку… защитить диплом… а уметь защищаться… так ведь львы научат!.. Да и сама я… родилась именно как раз для этого… быть свободной.
Сегодня я не люблю электрички. Электрички похожи на самоубийц, у которых неожиданно рвётся верёвка или вода в реке оказывается на редкость тёплой. Ощущение мрачной попытки – вот что вызывают у меня электрички. Хорошо, что мимо проскакал ребёнок. Дети – это очень хорошо.
Никогда не расскажу тебе, как приезжала, как любовалась тобой. Ты с кем-то говорил, с кем знаю, с ним тоже знакома, но я стояла за вагонами и любовалась твоими движениями. Я ведь так давно тебя не видела ни в каком больше городе.
Петербург – это яблоко белого цвета.
Тверь – это меховая шапка.
Москва убогая, но в ней хочется быть.
Очень хотелось плакать, так хотелось, чёрт возьми… Я уже была готова… Смотрела на себя со стороны: в зеркале шёл снег и бах!!!
Я услышала детский крик… очень тихий… из меня, девочка крикнула: мама, не плачь!
И плакать я не стала.
Я видела сегодня, как по дороге скакала сигарета. Кто-то курил в машине и выбросил её в окно на полном ходу, а скорость была, уж больше 60 км. И вот сигарета скакала и скакала, я подумала: «Какая весёлая сигарета». Просто мне тогда было, ну совсем не весело. Я ещё не знала тогда, что жизнь может быть таким вот адом, блинкомпот…
Девочка стояла у окна. Её сердце плакало. Девочка молчала, немного пыталась угомонить своё сердце. Шаги внизу всё тише становились… Уходила. Она оставила девочку совсем одну с детскими игрушками, с конфетами. Она уходила. Одно сердце, а плачет только у окна, смотря вслед себе…
ЛЮБОВЬ – это как ружьё, висящее на стене, обязательно выстрелит, рано или поздно. Дайте мне патроны!
(!!!!) Патроны.
В жизни есть три… патрона: любовь, сама жизнь и физиология.
А ружья везде: валяются у нас под ногами, висят на стенах, мы спотыкаемся о них, когда околачиваем пороги каких-то домов, посмотри, даже сейчас в твоих руках ружьё.
Небо тьмы. И оттуда, из гущи мрака и синевы, падает большой ящик с порохом, он освещается как комета и красиво летит вниз. Падает на Мак Дональдс. Затем взрыв! Ба-бахх! После того, как мне приснился этот сон, я поняла, что Богу не нравится Мак Дональдс.
Она стояла по колено в сугробе. Голову покрывал красный шарф, вязаный широкими петлями. А он шёл по расчищенному каким-нибудь дворником с утра тротуару. Только мелкие льдинки время от времени хрустели под его ногами. На него сыпал снег, на неё падал, потому что падший. Он шёл. Она стояла. Он даже не глянул в её сторону. А ноги… ножки, потому что у юной, уже стали недвижимостью, одним словом – влипла!
В сливовом плаще ем лимон в кафе.
Лелею надежду, что он придёт.
– Девушка, может ещё кофе?
– Принесите литр кофе, принесите литературу и ещё пирога. Я пробуду здесь целое лето!
Принесли кофе, принесли «лето».
SMS от подруги про небо: «Он улетел в Прагу».
Пью коктейль из кофе, лета, лимона, Праги, неба и SMS.
Знакомы с ним три года. Он старше. Ненамного. И совсем недавно поселился в Москве. Он водит меня в кафе, дарит цветы, целует при встрече и при расставании. Ночую у него, чищу зубы одной с ним щёткой. Пью с ним виски. Всегда виски. Иногда курим одну на двоих папиросу. До мурашек. У нас настоящая дружба. Когда сидим в кафе, едим пиццу и официантка ставит наши розы в воду, говорим друг другу как любим кого-то. Он мне рассказывает, как любит свою жену, а я – как чьего-то мужа…
Жара +30. Постоять бы в тени, но какая большая площадь. Глотаю по кусочкам фруктовый лёд. Горячие у тебя ладони. Давай остановим жару! Давай, мы же всё можем!
– Смотри, пошёл снег!
Не принимай всё буквально. Переусердствовали.
