Стеша превратилась в очень большую сибирскую кошку черепахового окраса с длиннющей трёхцветной шерстью, белым, как жабо, воротником и сапожками на лапах. Большие раскосые, необыкновенные зеленовато-синие глаза украшали красивую морду. Её облик завершал огромный, как опахало, хвост.
В один из весенних дней ко мне подошла соседка. Она была немного странновата, с нею не смог ужиться даже сын, и дом их был выставлен на продажу. Стеша ластилась у моих ног. «Стерилизованная?» – поинтересовалась соседка. Через несколько дней Стеша не пришла домой. Я искала, звала, ходила по заброшенным деревенским домам, всё было безрезультатно. Примерно через неделю мы работали за домом. И вдруг послышалось тихое, словно из-под земли идущее «мяу». На зов мяуканье повторилось. Оно доносилось с соседнего участка. «Но там сейчас никто не живёт. А вот соседка почему-то стала приезжать почти каждый день, чего раньше не было.» Позвонив сыну соседки, сказала, что, видимо, его мама закрыла Стешу у них в гараже. Звуки доносились оттуда. Евгений ответил, что мать, конечно, не в себе, но он уверен, кошку она не брала. Через неделю Женя позвонил в домофон, пообещал всё открыть и везде проверить. Был уверен, что кошки там нет! Ровно через десять минут Стеша пришла. Оказалось, соседка держала её в подвале гаража. Бросала ей сухой корм, лила воду сверху. Кошка понадобилась, чтобы первой войти в новый дом, который сын собирался ей купить! Бедняжка слышала мой зов, мучилась от жажды, голода и холода. Более полумесяца несчастная просидела в тёмном сыром подвале. Пришлось немало лечить психику и восстанавливать её здоровье вообще. Но, к счастью, всё это позади.
Летний день. Стефания мирно лежала на камнях у пруда и грелась на солнышке. Вытянутые вперёд лапы, мордочка с закрытыми глазами выражали блаженство и покой. В ветвях жасмина хлопотали заполошные воробьи. Серо-голубоватые трясогузки, милые и доверчивые, перелетали с места на место, садились на обрамлявшие пруд булыжники, стараясь дотянуться до воды.
Обогнув угол дома, я прошла мимо всей этой живности, оставив и пруд, и кошку, и птиц за спиной. Вдруг раздался довольно громкий всплеск, как будто что-то большое плюхнулось в воду. Резко обернувшись, увидела: в воде отчаянно барахтается Стеша. Ах, притвора! Хитрющая! Притворялась спящей! А она, оказывается, охотилась, и, не раздумывая, прыгнула за пролетающей над нею птицей, поплатившись купанием в пруду.
Джессика волновалась, пыталась дотянуться до кошки. И… – отважно прыгнула в воду. Стеша тут же оказалась у неё на спине. Чихуашка Ася бегала вокруг пруда, громко лаяла, сигнализируя о случившемся. Даже доплыв до берега, и кошка, и собака не смогли бы взобраться на отвесную стену чаши искусственного пруда! Пришлось прыгнуть в пруд прямо в одежде. Конечно, обе были спасены, но с тех пор я не замечала охотницу у пруда. Теперь она с опаской держится от воды подальше.
Как-то раз, вернувшись из очередной командировки, узнала, что Стеша не приходит домой уже неделю. Очень расстроенная вышла в сад, и, сама не знаю почему, громко позвала: «Сте-ша-а!» И вдруг с крыши соседского сарая раздаётся жалобное «мяу», и она собственной персоной появляется у моих ног. Мы так и не поняли, почему не приходила домой все эти дни. Что это было – протест? Надо отметить, что из всей семьи она выделяла меня и только мне до сих пор позволяет брать себя на руки, ластится у ног и мурлычет.
Как-то летом мы отправились в Вешняки по делам. Выходной день. На автостоянке множество машин, среди них беспокойно носится длинношёрстная такса. Перебегая от одной машины к другой, пёс явно искал хозяев и сильно нервничал. С автостоянки стал выбегать и на проезжую часть, рискуя попасть под машину. Было видно, что это ухоженное домашнее животное: длинная чистая блестящая шерсть цвета тёмного шоколада, красивые висячие уши, мощные короткие передние лапы охотничьей норковой собаки и очень выразительные огромные грустные глаза. Красавец-пёс отчаянно искал хозяев, но, увы, их не было нигде.
Мы с мужем решили попытаться их найти. С собакой на руках безуспешно обошли всё вокруг. Собаку никто не искал…Пришлось взять её домой. Испробовав все известные имена, остановились на кличке Грей. Попав в наш дом, Грей немедленно вскочил на обеденный стол, затем погнал по всему дому наших трёх кошек, которые жили в большой дружбе с овчаркой Джессикой, пытался всё пометить, спать пожелал только на кровати… Пришлось приложить немало усилий, чтобы отучить от «барских» привычек.
За длину и форму тела его прозвали «лимузин». Неоднократно убегал. Но проболтавшись где-то три-четыре дня возвращался грязный и обязательно вывалявшийся в чём-нибудь сильно «душистом» (охотник так убирает свой запах), с неизменно виноватой и счастливой мордой одновременно, задирал верхнюю губу и изображал такую улыбку, что его сразу же прощали.
