Вдвоём они проходят в девичью опочивальню – место их ежевечерних сеансов. Здесь, на дверце открытого бюро, Тургояк делает уроки. Но сейчас вроде каникулы, а какая-то общая тетрадка торчит из-под подушки, готовая свалиться на пол. Вася механически берёт её в руки и раскрывает. Тетрадка практически чиста, в ней заполнена только одна страница. Кажется, это Марусин дневник, правда, дата у единственной записи отсутствует. Пока Тургояк чертыхается за его спиной, переодеваясь, Вася успевает пробежать глазами пару строк.
«…мама вроде сильная и волевая женщина, но зачем же она терпит возле себя папу, в котором почти нет никакого мужества и ничего от настоящего мужчины…»
Тут Маруся вырвала из его рук тетрадку, но не нервно, а как бы по обязанности. Мол, чужие дневники читать никому нельзя, даже человеку, от которого у неё нет никаких секретов.
– Это не настоящий дневник, я сделала в нём лишь одну запись и лишь для того, чтоб её мама прочла. Подсовываю ей его постоянно. Для одного важного дела нужно…
Красивая комбинация, думал про себя Вася, неоднозначная, зато многоходовая. Но потом, сам же для себя, спохватился, что неправильно оценивает чужой ум.
Вспомнил, как однажды, когда вечеровали втроем, Тургояк, Пушкарёва и Вася, он поставил плеер, подаренный Семыкиным, на запись, а сам, по вымышленному предлогу, убежал домой. Соседки не знали, что Sony работает, обсуждали его за глаза. Конечно, нового да интересного Вася тогда не узнал, хотя интонация, с которой о нём говорят, способна многое объяснить и сама по себе. Ему показалось важным тогда, что Лена с Марусей, оставшись наедине, начали хихикать с каким-то облегчением, что ли, освободившись от гендерного противостояния; в голосах их появились «семейные» нотки – и теперь он знал, как они говорят, если никого нет рядом.
Больше всего его зацепила фраза, будто бы объясняющая, что все «территории» между подругами поделены.
– Смотри-смотри, как Васька бегает от меня…
Так он теперь точно (очно) узнал, что на самом-то деле давным-давно Марусин и ничей более.
Снегурочку распивали всем первоподъездным кланчиком, вроде как по законному праву соучастия. По крайней мере, Вася осознаёт причастность к результату (за фильтрами ездил), ну а Соркина с Пушкарёвой (плюс Инна в придачу) до кучи и за компанию.
Руфина Дмитриевна повела мужа в «Победу» на премьеру «Танцора диско», а там две серии, так что их теперь долго, часа три не будет. В крайнем случае можно на первый этаж, к Васе спуститься (родители не вернулись всё ещё) или к Янке на четвёртый подняться – тётя Люда тоже в отпуск уехала, а Тургояк ключи оставила, цветы поливать, поэтому там и цветы поливали, и к экзаменам готовились, и чемпионат мира (или всё-таки Европы? Впрочем, какая разница?) по футболу смотрели. Чемпионом тогда стала Франция… Значит, всё-таки чемпионат Европы был… потому что Мишель Платини со своими кудрями затмил тогда в коллективном советском сознании всех элегантных французов, до той поры существовавших. Даже Монтана.
Короче, затабунились не по-детски, напились вхлам. Вася так и вовсе первый раз с катушек сорвался, совсем неопытный был, не понимал ещё, как Снегурочка землю из-под ног уводит, в обмен разгоняя в голове переменную облачность, наполняя все телесные тупики и тоннели горячим, горячечным каким-то нетерпением.
Хихикали по-глупому, особенно Бендер, толпясь на кухне у здоровенной бутыли за занавесочкой, куда Маруся постоянно чайной заварки доливала (Снегурочка была нежно-коричневого цвета) и всех всячески провоцировала, точно эксперимент над друзьями ставила. Правда, смысл процедуры ускользал, но менее привлекательным оттого не становился. Пугал, конечно, но манил гораздо сильнее. А вот про Пушкарёву хотелось сказать «дорвалась», хотя она особенно не усердствовала и сильно не выделялась, причащалась наравне со всеми, но пила самогон точно воду, большими и звучными глотками, возникающими от настоящей, неподтасованной жажды.
Она ещё при этом так глаза заводила, что было очевидно, как ей дотошная эта снегурочка нравится. Всех других от первача передёргивало, а вот Лена пила самогон как русалочка воду, в которой плавала и жила.
Время вдруг скомкалось, как простыня, да забыло выпрямиться. Уже очень скоро вернулась Руфина Дмитриевна с супругом – билетов на «Танцора диско» в большом зале не было, пришлось смотреть в малом «Одиноким предоставляется общежитие» с Натальей Гундаревой. Правда, после кино они слегка прогулялись до поликлиники, так как встретили общих знакомых, которые звали на чай с профитролями.
Приняли Тургояки приглашение или нет, Вася уже не узнал: дубильные вещества погнали их толпу дальше – сначала все поднялись к Янке (по дороге Соркина отвалилась сразу же – так как её, самую молодую, стало мутить и она, проблевавшись, отползла домой), где потеряли Марусю – та отрубилась на полуслове. Уснула, стоило голову на подушку приложить.
