Сара Гриффин работает репортером в желтой газетенке, но мечтает перейти в солидный журнал, где наконец-то целиком проявится ее талант. А пока ей приходится собирать материал о главе дома моды, плейбое Калебе Льюисе, который ненавидит таких журналистов, как Сара…
Сара Гриффин зачарованно смотрела, как мимо нее, словно в замедленной киносъемке, пролетела красная туфелька и, два раза перевернувшись, исчезла за окном. Почти на секунду шок заставил ее прирасти к полу, прежде чем ужас происшедшего вонзился в нее, словно пара шпор в бока коня, и она бросилась к окну вслед за красным стилетто[1] Фредерика.
— Что ты натворила, черт возьми! — Слова возмущения вырвались из горла, не вызвав никакого отклика у ее сестры.
Сара перевесилась через подоконник, ища на сером асфальте вспышку красного. Ничего, ничего, ничего… Ага! Вот… возле мусорного бачка. Она с облегчением вздохнула. Похоже, с туфлей ничего не случилось. По крайней мере, так казалось отсюда. Но убедиться в этом она сможет, только когда спустится вниз. Сара решительно направилась к двери.
— Ты куда? — В голосе сестры звучало искреннее удивление.
Сара остановилась и с возмущением уставилась на Диану: «Она что, и дальше собирается со мной препираться?»
Диана Гриффин была хорошо сложена и обладала очень сильными мышцами. После обеда девушка так усердно молотила грушу в зале «Голд клуба», что уже три раза за те два года, что она числилась в его членах, спортивный снаряд заменяли. С Дианой не стоило ссориться. Сара знала это и тем не менее не удержалась. Поставьте рядом темперамент Дианы и привычку Сары открыто выражать свои чувства — и вы получите катастрофу.
И вот пожалуйста, результат! Красная модельная туфелька валяется на тротуаре, а ее карьера висит на волоске.
— Мне нужно подобрать туфлю, — сказала Сара. — Ты знаешь, что может случиться, если…
— Да ладно тебе! — отмахнулась Диана. — Это же просто туфля. Если тебе хочется чего-нибудь новенького, могу дать пару своих.
Сара от возмущения только всплеснула руками:
— Тебе этого не понять! Никогда.
— Не понять чего? — взвизгнула Диана. — Что ты снова пытаешься разрушить мою жизнь?
Трагедия. Вечно она из всего делает трагедию. Как если бы в детстве недополучила внимания — и теперь ей всегда его не хватало. Отсюда и преувеличенная эмоциональность, и летающие туфли. Саре не раз приходилось видеть, как та или другая «дива моды» впадала в подобное состояние из-за более ничтожных причин — столика с углами или слишком теплого шардоне. Именно этим были заполнены страницы сплетен в газете «За кулисами сцены», которые писала сама Сара.
Она так устала от всех этих вымученных трагедий и эксцентричного поведения людей, о которых стряпала статьи для таблоида[2]. Хотя бы раз увидеть среди них того, кто отличался бы от этого стереотипа! Кого-нибудь, кто бы честно признал, что вся эта блестящая клубная суета была мелкой, как лужа, и что в жизни есть куда более важные вещи, чем изо дня в день пялиться на шестую полосу бульварной газетенки.
— У меня нет времени, чтобы обсуждать все это по сотому разу, Диана. — Сара открыла дверь, пересекла холл и начала быстро спускаться по лестнице, чтобы через несколько секунд оказаться на переполненной улице Манхэттена.
Оживленно шумела улица, сигналили мусоровозы, гремели дрелями строители, создавая обычную утреннюю мелодию города. В свое время Саре сразу понравилось это место, и она скоро нашла себе небольшую квартирку в старом кирпичном доме с такой же старой добродушной хозяйкой, которая на каждое Рождество дарила ей коробку печенья. Квартирка совсем маленькая и без всяких причуд вроде консьержа или лифта. Но сам район был очень приличным и не слишком шумным — те качества, которые особенно начинаешь ценить в конце дня.
Низкое вечернее солнце на миг ослепило Сару, оставив в глазах два ярких пятна. Она быстро свернула направо к мусорному бачку миссис Симпсон, ожидая увидеть рядом с ним туфлю, ведь именно там она видела ее несколько секунд назад.
Но около бачка ничего не было… Не совсем, конечно, ничего — помятая банка из-под содовой, две обертки из-под кетчупа, разорванная коробка из-под китайской еды с вытекающей из нее темной жидкой массой, но ничего из того, что сейчас было нужно Саре Гриффин.
Того самого красного стилетто!
Ее охватила паника.
Как, черт возьми, туфля могла исчезнуть? Сама ведь не ушла? И кто мог ее взять? Кому нужна одна туфелька? Во всем мире к ней не подобрать пары. Совершенно непрактичная обувь, предназначенная только для особых случаев. Просто уму непостижимо, кому подобное могло понадобиться!
Но если туфли здесь нет, значит, кто-то все же взял ее…
Она огляделась вокруг, пытаясь увидеть кого-нибудь, кто бы нес в руках красное стилетто. Мимо нее спешила деловая публика в своих начищенных до блеска черных офисных ботинках и туфлях на удобных невысоких каблучках. Ни у кого в руках не было ничего красного…
Высокий темноволосый мужчина в синем костюме остановился в нескольких метрах от нее. Отсюда Сара не могла сказать, знает она его или нет. Черт, на улице большинство мужчин, да еще со спины, выглядели совершенно одинаково — костюм и темные ботинки. Она увидела, как он повел плечами, застегивая пиджак, и зашагал дальше. Мог ли он взять ее туфельку?
