Сияна знала, что не останется не замеченной Добрыней и Ладой, поскольку дом окружало простейшее сигнальное заклинание «Серебряные колокольчики», снять или обойти которое не могли даже самые сильные маги, но это обстоятельство воеводу не смущало: переместившись на Оку, ведьма сразу же запустила искажающий артефакт, на время заблокировав создание порталов, и отключила всю возможную связь, чтобы старики не смогли подать сигнал бедствия.
Родители Ольги были обречены…
– И что, много их там собралось? – осведомился Кувалда, подтягивая бронежилет. Бронежилет скрипел и подтягиваться не желал, поскольку в последний раз надевался года два назад, а с тех пор великий фюрер несколько раздобрел.
– Много, – подтвердил Заморыш, осторожно выглядывая в окно из великофюрерского кабинета.
Во дворе Форта в очередной раз собралась толпа, и тощий боец боялся, что начнется пальба и какая-нибудь случайная пуля оборвет его молодую и перспективную жизнь. И хотя знал, что окна в кабинете Кувалды защищены, не рисковал и разглядывал происходящее вполглаза, укрывая молодое тело за стеной.
– Гниличи? – уточнил великий фюрер.
– Гниличи тоже… Их ваще больше всего.
– Так я и фумал…
– Ты знал, что Абажур со Штаниной снюхается? – изумился Заморыш. Одноглазый ответил ему удивлённым взглядом, и опомнившийся боец молниеносно добавил: – Твое великофюрерство. – Выразив положенное уважение быстрой скороговоркой. Впрочем, в минуты кризиса этого было достаточно.
– Не знал, а фогадывался, – многозначительно произнёс великий фюрер. – Я потому и возглавляю семью, что могу впереф фогафываться.
Заморыш восхищённо раскрыл рот, потом вспомнил о своих обязанностях и вновь выглянул в окно.
– Начинается, кажись.
Судя по распахнутым ртам, собравшийся народ завопил, и Кувалда тяжело вздохнул: предательство Абажура ухудшило его положение.
– Что фелают? – спросил он, заканчивая прилаживать бронежилет.
– Твое великофюрерство оскорбляют, – охотно ответил боец. – Действием.
– Каким ещё фействием?
– Дерзким.
– Насколько ферзким?
– Ты разозлишься…
А придумала эту выходку, конечно же, Штанина.
– Доколе?! – завопила она, выскакивая на наспех сколоченный подиум. – Доколе, Гниличи?!
Подиум заскрипел и зашатался, но устоял даже после того, как рядом с шустрой Штаниной встал Абажур. И Жуций, и Сопля советовали использовать крепкую и привычную виселицу, но Штанина отказалась, сказав, что им нужно обязательно стоять под государственным портретом Кувалды, а для чего – выяснилось лишь сейчас.
– Доколе, Гниличи, мы будем жить, как сейчас? – с натугой продолжила Штанина, указывая на изображение великого фюрера. – Сколько мы будем терпеть этого клоуна? Как долго?
– Пока у него оружия больше, – отозвался народ, проявляя необычную для дикарей рассудительность.
– А то мы не потерпим, а он из пулемётов!
– Тебе хорошо, ты в телевизоре, а нам тут жить.
– Опять они нам врут!
Штанина сообразила, что поторопилась переходить к радикальным предложениям, и молниеносно поменяла направление:
– Да, Гниличи, они нам врут! Все они нам врут! Кто дал право Кувалде нам врать и нами править? Его власть держится на пулемётах, и пока у нас нет своих пулемётов, мы будем просто говорить, что его власть незаконна и нам не нужна! Власть Кувалды не освящена Спящим!
Народ изумлённо замолчал.
– Кувалда нам не царь! – продолжила надрываться девчонка. – Мы не должны его почитать!
На этих словах она развернулась и швырнула в парадный портрет великого фюрера заранее приготовленный пакет с жидкой краской. Ударившись о холст, он разорвался, и на физиономии Кувалды появилось зелёное пятно, начавшее медленно стекать к подбородку. Абажур последовал примеру подруги, и рядом с зелёным пятном образовалось красное.
– Десакрализация! – завопила Штанина, пытаясь подбодрить Гниличей. – Десакрализация власти!
Однако Гниличи восприняли идею прохладно.
– Зачем?
– Кто отмывать будет?
– У тебя десортиризация, а нам отвечать.
– Не бойтесь! – прокричала Штанина. – Власть не сакральна!
– Чего?
– Не бойтесь Кувалду!
– Мы не боимся!
– Тогда бросайте в него краску!
Бойцы из десятки Абажура попытались раздать сородичам разноцветные пакетики, но успеха не добились. Революция не разгоралась даже при поддержке авторитетного уйбуя.
– Мы никого не боимся!
– Так и живём!
– Если Кувалду не трогать – он нас не трогает!
– А вы его трогайте! – предложила Штанина.
– Зачем?
– Потому что можете! Потому что пока вы его не трогаете – он вами командует! Потому что нам нужна свобода! Гниличи мы или нет?
– Каждому клану нужен фюрер! – поддержал подругу до сих пор молчавший Абажур.
– Семье нужен ЖенСовет! – завизжала Штанина.
– Мы ждём перемен!
– Да здравствует свобода!
В портрет снова полетели пакеты с краской, но по-прежнему вяло. Однако Абажур и Штанина пока не унывали.
– Не бойтесь одноглазого!
– Свобода!
– Мы тут власть!
– Футболку задери! – потребовал народ.
– Потом, – попыталась отмахнуться Штанина.
– Потом Кувалда придёт.
– Не придёт.
– Откуда ты знаешь?
