– А давайте выясним, придёт он или нет? – предложила распалённая Штанина. – Давайте его позовём! – И прежде, чем изумлённый народ успел ответить, она повернулась к фюрерской башне и прокричала: – Эй, фюрер, иди сюда, если не боишься! Иди, поговорим! Предстань перед народом!
Форт изумлённо затих.
– Люды и навы достаточно сдержанно отреагировали на арест Артёма Головина. И те, и другие заявили о разочаровании тем фактом, что столь известный в Тайном Городе чел оказался втянут в серьёзное преступление, и выразили уверенность, что приговор Головину будет вынесен на основании неопровержимых доказательств. Либо наши эксперты правы, и Тёмный Двор предпочел дистанцироваться от ставшего «токсичным» наёмника, либо началась активная подковёрная возня по его освобождению. А теперь поговорим о выборах, которые пройдут в Зелёном Доме…
Дагни, которая смотрела новости «Тиградком» по смартфону, убрала звук, вызвала на экран фото Артёма и негромко, но в чувством произнесла:
– Какой же ты идиот.
Наёмник промолчал.
Фотографию для публикации редакторы «Тиградком» подобрали «почти официальную»: Артём предстал на ней облачённым в тёмный пиджак и белую сорочку, девушка поймала себя на мысли, что фотография не столько официальная, сколько траурная, и, чтобы сбить накатившую грусть, повторила:
– Идиот.
Потому что не была уверена в том, что нужно делать дальше. Потому что простейшая, из трёх частей, операция, которую она рассматривала как мелкое, побочное мероприятие, вдруг стала для неё тяжким грузом.
Нет, не операция, а молодой мужчина со строгой, похожей на траурную, фотографии.
«Кто кого должен был соблазнить?»
Дагни сама не понимала, что заставило её отказаться от придуманного после первой встречи с наёмником плана. Почему вместо бесшабашного секса, который должен был расколоть слаженную команду Кортеса, она позволила Артёму пробраться в душу. И сама полезла к нему. Причём ведь понимала, что делает, знала, что не имеет права так поступать, но поступила.
Наплевав на всё.
И теперь строгая фотография навевала на девушку тоску.
– Идиот… Лучше бы ты бросил меня подыхать в Измайловском парке.
Но что было, того не изменишь, и после парка случилось утро в маленькой квартире на Миклухо-Маклая и сегодняшний искренний разговор. После парка они полетели друг к другу, но до сих пор не было понятно, кто мотылёк, а кто свеча. И возможно, они оба сгорят в этом хороводе.
– Идиот…
Смартфон зазвонил, Дагни без восторга посмотрела на экран: «Номер не определён», скривилась, поскольку знала, кто хочет с ней поговорить, но надавила на кнопку «Ответ», поскольку не могла поступить иначе.
– Да?
– Всё по плану? – негромко спросил Ярга.
– Да, заурд.
– Нужно внести в историю дополнительный штрих.
– Всё, что скажете, заурд.
Ярга помолчал, но решил не обращать внимания на безжизненный тон девушки и не лезть с расспросами – пока. Промолчал не потому, что был равнодушен к её переживаниям, а потому, что не сомневался в её преданности и знал, что у них ещё будет время поговорить.
– Речь идёт о моей собственности, Дагни, которой собираются неправильно распорядиться мои так называемые помощники…
– Короче, фургон ваш, хоть и стоит один, будто сломанный, но охраняется неплохо, – негромко сообщила Паулина Геннадьевна. – Во-первых, тут «Серебряные колокольчики», и если кто к грузовику подойдет, хоть маг, хоть нет, владелец об этом сразу узнает.
– О чём? – не понял Контейнер.
– О том, что подойдёт, – коротко ответил Иголка.
– А если кошка? – поинтересовался любознательный здоровяк, и Шапки задумались.
Ведьма поняла, что её перестали слушать, повернулась, оглядела затуманившиеся глазки компаньонов и спросила:
– Вы что?
– А если кошка подойдёт, владелец узнает? – поинтересовался Копыто, ухитрившийся не полностью погрузиться в нирвану размышлений.
– Или собака? – развил мысль Иголка.
Сначала Паулина Геннадьевна решила, что над ней издеваются. Потом вспомнила, с кем говорит, справилась с позывом крепко обругать собеседников и кивнула:
– Да, узнает.
– И что сделает?
– Убьёт, наверное, – помог с ответом Иголка.
– Тебя? – удивился Контейнер.
– Почему сразу меня? – не понял Иголка. – Копыто убьёт, он ведь пойдёт первым.
– Почему я? – возмутился десятник.
– Ну, ты у нас уйбуй, типа, – объяснил Иголка. – Ты первым себе наливаешь, первым себе долю берёшь…
– Поэтому меня надо беречь.
– Беречь надо великого фюрера.
– Уйбуй – это великий фюрер, только в нашей десятке.
– Ты мне не фюрер!
– Контейнер!
– Да?
– Что ты сделаешь с Иголкой, если он не пойдёт в грузовик?
Несколько секунд здоровяк перебирал сложенные в голове мысли, после чего уточнил:
– Его надо повесить?
– Тут не сможем – деревьев подходящих нет.
– Тогда…
– Слушайте, а ведь вы совсем идиоты, – негромко произнесла Паулина Геннадьевна, которой надоело слушать бессмысленное препирательство дикарей. – До сих пор я с вами только по делам общалась и думала, что вы просто кретины. А теперь посмотрела, как вы между собой живёте…
– Нормально живём, как все, – прохладно отозвался Копыто.
