Рин не сразу заговорил, как только отзвучали последние звуки верлибра. Казалось, он убаюкан или расслаблен до дремотного состояния. Лишь когда Снежи многозначительно прокашлялся, брат встрепенулся и взглянул на святого странника.
— Замечательно, Маленький Человек. Дивно. Одного не могу понять: что ты здесь делаешь?
— В каком смысле?
— В прямом. В прошлой жизни ты достиг святости — добрел до конца пути, нашел истину, воссоединился с Богом. Так какого же рожна ты родился снова? Что ты забыл на нашей грешной земле?
Вячеслав растерялся. Видно, над этим вопросом он не задумывался.
— Да и Рина в твоем рассказе нет, — ехидно заметила Ханаан.
— Нет Рина — ладно! — Брат махнул рукой. — Как-нибудь переживу. Но вот с целью нынешнего прихода — вопрос серьезный. — Видя замешательство — вплоть до муки, — на добром лице Вячеслава, он сжалился. — Давай сделаем так: ты подумаешь над этим — день, два, месяц, год — сколько потребуется. А потом мы с тобой это обговорим. Вдвоем, без лишних глаз и ушей.
Маленький Человек с облегчением закивал.
— Да-да, Рин! Так и сделаем. Я подумаю, я очень глубоко подумаю над твоим вопросом.
— Вот и договорились. И на десерт, — он повернулся к Ли, — наша блистательная дива. Уверен, скучно не будет!
Ханаан кивнула с томной улыбкой и заговорила, взвешивая каждое слово и продолжая мечтательно и отрешенно улыбаться:
— Скучно не будет, о да. С первого же момента я удивлю всех. Все присутствующие здесь ожидают, что я поведу рассказ о Серебряном веке. Мое пристрастие к этому времени — ни для кого не секрет. Но я люблю это время бескорыстно — в силу эстетических и мировоззренческих предпочтений. Моя прошлая жизнь с ним никак не связана.
— Вот как! — улыбнулся Рин. — Уже заинтриговала.
— Я родилась и жила в Древней Греции, в седьмом веке до нашей эры.
— Не хило! — заметил Снежи.
— Пожалуйста, не нужно меня перебивать. Меня звали Афеос, и я была пифией, то есть жрицей дельфийского оракула. — Предупреждая очередной возглас, Ханаан властно воздела ладонь в серебряных доспехах перстней. — В жрицы посвящали юных девственниц. Позднее, правда, во избежание нападений и домогательств со стороны гостей, ими становились женщины старше пятидесяти. Но я попала в первый период. Раз в месяц, а то и реже, совершались предсказания. За три дня до этого начиналась процедура очищения: пифия переставала есть, омывалась в Кастальском источнике, пила только священную воду из ключа рядом с храмом. Перед самим действом жевала листья лавра. И, наконец — облачалась в священные одежды и восседала на триподе — высоком золотом кресле, установленном над расщелиной, из которой выходил газ. Считалось, что этот газ — продукт тления Пифона, гигантского змея, убитого в древние времена Аполлоном. Отсюда и название "пифия". Надышавшись газом, жрица вступала в общение с Аполлоном и принималась пророчествовать. А пятеро мужчин внизу записывали каждый произнесенный ею звук, каждое движение тела… В двадцать пять лет, как полагалось, я оставила пост жрицы и вышла замуж. Остаток дней — а он был немалым, провела в почете и благоденствии. Но ни замужество, ни рождение детей, ни иные события жизни не оставили в душе такого отпечатка, как одно собственное предсказание. Мне было тогда девятнадцать. Дельфы посетила состоятельная супружеская пара с вопросом: удастся ли дело, ради которого они пустились в странствие. На этот вопрос я не ответила, но сказала, что жена носит в себе дитя, и сын, который у них родится, превзойдет всех живущих мудростью и красотой, и будет вечно славен в памяти человеческой. Муж был так обрадован и потрясен, что изменил имя жены на Пифазис, в честь меня, пифии. И сыну, который у них родился спустя положенный срок, они подобрали имя, указывающее на предсказание оракула.
— Пифагор! — выкрикнул Снежи и расхохотался. — Блеск! Супер!…
— Действительно, блестяще, — поддержал его Рин. — Особенно потрясает и умиляет срок, прошедший между воплощениями: две с половиной тысячи лет — это уровень Лао Цзы и Леонардо. Скажи, Снежи, вы сообща выдумывали ваш истории?
— Вот еще! — возмутился Снешарис. — Я просто нашел в Яндексе интересные сведения о Пифагоре и показал ей. А Дельфы, пифия и веселящий газ в непосредственной связи с Ли — к этому я не причастен никоим боком. Исключительно ее богатая фантазия.
— Да, богатая! — запальчиво заметила Ханаан. — Особенно по сравнению с Рэной. Но не фантазия, а глубинная память.
— Не обижай сестренку, а то она сейчас заплачет, а я этого не люблю. Скажем дружное спасибо Яндексу. Вы сильно повеселили меня, ребята! Думаю, и друг друга тоже. Если резюмировать, то ближе всех к подлинному было рассказанное Снежи. А ты, Ханаан, увы!.. Блестяще, но далеко. Впрочем, в твоей истории меня тоже позабавил один момент: ты словно считала одну из жизней Як-ки. Да-да. Не прошлую, разумеется, и не позапрошлую, но в одной из жизней наша Як-ки восседала на злотом треножнике и дышала бесплатным наркотиком, это факт.
— В таком случае она сильно… — Ли явно хотела сказать "деградировала", но запнулась, испугавшись возможных осложнений.
