Мир мертвых Хеллы – не совсем склад для использованных душ. О нет. Хелла – богиня рациональная. Она просто принимает души – и воздает каждому по справедливости.
– Теперь вы. Убивали, насиловали, получали от этого удовольствие…
С особым отвращением Хелла смотрела на главаря. Психологии подонку захотелось?
Никакого гуманизма, о нет! Откуда он у слизней? Даже не слизней, те все же безобидны, а это… глист?
Да, пожалуй что глист. Особо крупный и злонамеренный.
Опыт его поставить потянуло, экспериментатора недоделанного.
Что можно сделать с бабой, если угрожать ее детям? Что может сделать женщина, чтобы ее детей не тронули?
Собственно, потому малыши и уцелели – еще не пришло время. После групповухи у него и еще кое-что было придумано… Интересненькое…
– Собачки, говоришь? – нежно уточнила Хелла.
Душа задергалась, но куда ей было вырваться из пут богини? Яна честно отрабатывала вторую жизнь, даже с перевыполнением плана. И Хелла радовалась потоку душ.
– Соба-ачки… Так тому и быть.
Обретшая временную материальность душа брякнулась на пол. А рядом с Хеллой начали возникать… собаки?
Волки.
Белые волки.
– Беги, – шепнула богиня. – Беги…
По лесу, по полям, по пустыне… рано или поздно тебя догонят и сожрут. Медленно… волки знают толк в охоте!
Хелла подумала еще секунду – и выпустила из тисков остальные души.
Туда же.
Дикая охота, призрачная охота, белые волки Хеллы…
Стая неслась вне времен и миров, и перед волками летели, завывая от ужаса, души убийц. Хелла не знала, что останется от них после охоты. И останется ли вообще что-то… но если что – для перерождения тоже хватит. У всего живого есть душа, даже у тараканов.
Не можешь ты жить человеком?
Ну и поделом!
Хелла улыбалась, желая своим волкам доброй охоты.
–Фереи повержены, – жом Тигр констатировал факт. Никаких эмоций. Зима наступила, снег холодный, фереи повержены. Чего тут удивляться или возмущаться?
Пламенный поморщился.
– Я надеялся, они продержатся дольше…
– Зря.
– Ты будешь иронизировать – или предложишь какой-то выход? – досадливо спросил Пламенный. – Учти, если Валежный начнет наступление, нас просто сметут. Я могу сказать о нем многое, но он действительно гений войны.
Тигр кивнул.
– Гений. Поэтому я считаю, что надо попробовать договориться по-хорошему.
Пламенный улыбнулся.
Широко и по-дружески.
– Вот и я так же подумал!
– И?
– Послал письмо. Я предложил Валежному должность соправителя.
Тигр с сомнением покачал головой.
– Согласится ли?
– Попробуем. А пока надо вывести часть капиталов за рубеж. Если нас вытеснят из страны, наше дело надо будет продолжать…
Дальше Тигр уже не слушал.
Неинтересно.
Он смотрел в окно и думал… нет, не о Яне. Жом Ураган уехал позавчера. Уехал закупать зерно… справится ли он?
Купит ли все необходимое?
И если да – то когда привезет? Бежать за границу Тигр не собирался. Они дел наворотили, им и исправлять. Не нравится?
А никто их сюда силком не тащил, в правительство не затаскивал… никто! Они сами, все сами, и Петера тоже… и брат его там полег…
Может, тогда жом Тигр и переосмыслил что-то…
Или позднее, с Яной?
Он и сам не знал точно когда. Но Русина сейчас была
Не сможет?
Останется и будет тянуть этот воз. И плевать на проклятие. Слышишь ты, богиня?! Проклинай хоть до утра, но если никого другого нет… бросать все? Но я знаю, что справлюсь! А кто-то другой на моем месте только дров наломает… пусть это самонадеянно, но я останусь.
И показалось Тигру, что в шуршании поземки за окном пронесся далекий волчий вой.
Тоскливый, голодный… значит – судьба.
Дети быстро привыкают ко всему.
К хорошему ли, к плохому… нельзя сказать, что у Георгия была плохая жизнь с Ксюшей. Вообще, по счету мальчика, это была уже третья его жизнь.
В первой была мама Ирина. Был папа Илья, была мама Аня, которую он видел только пару раз, но которую тоже любил. Был дом и строгие учителя, которые требовали от него знать языки, кланяться, танцевать, читать, считать и писать. Рисовать и музицировать – день был расписан по минутам. Тяжело, но он не жаловался, он должен быть умным.
Вторая жизнь – дом бабушки.
Там учителей почти не было. Зато там была сама бабушка, кругленькая и уютная. И мама Ира, и осенний лес, по которому можно гулять, собирая каштаны… такие смешные и кругленькие, и служанка, которая потом грозила пальцем, мол, тор, вы опять всякую бяку домой притащили… почему взрослые не понимают, насколько это нужная вещь – каштанчик? Такой круглый, коричневый, блестящий в твоих ладонях? И осенние листья… из них можно делать букеты, жаль, что они быстро становятся серыми и грустными…
Там было тепло и уютно, светло и солнечно. И Гошка искренне огорчился, когда закончилась та жизнь.
И началась третья. Странная…
