Да, сильный, привыкший командовать, уверенный в себе воин и княжий ближник, поставленный обстоятельствами в беспомощное положение – то еще зрелище. В бешеном взгляде боярина Соломы ясно читалось желание свернуть шею этому наглому мальчишке и… прямо-таки безмерная тоска от невозможности исполнить это желание.
В ответ у Мишки начала морщиться, открывая передние зубы, верхняя губа, а правая рука, сама собой, сделал движение, чтобы выкинуть из рукава кистень. Бешеный Лис полез наружу, задвигая в сторону сознание Михаила Ратникова.
«Назад, скотина! Я в своем уме должен быть!»
Не получалось! Бешенство накатывало волной, и самое страшное – организм четырнадцатилетнего подростка отдавался ему, просто с восторгом!
«Нет, нельзя… отец Михаил… берсерк…»
В себя Мишка пришел от того, что Егор крепко тряханул его за плечо, и первое, что увидел – удивление, сменившее на лице боярина Соломы выражение сдерживаемой ярости.
– Дядька Егор, выйду-ка я наружу, ты присмотри тут… ладно?
– К Аристарху бы тебя… как батьку твоего, покойного. Тоже, ведь… Ладно, ступай.
– Ты мне потом, про батюшку…
– Иди, иди.
Мишка выбрался из дома и тут же присел на завалинку. И не то, чтобы плохо себя чувствовал, но было какое-то ощущение…
«Ох, ни хрена себе, как вас накрыло-то, сэр Майкл! Спасибо, лейтенант Егор вмешался… случайно заметил или знал? Что он там про батюшку-то сказал? Эх, остограмиться сейчас, в самый раз было бы!»
– Антон!
– Здесь, господин сотник!
«Ну, прямо, как чертик из табакерки!»
– Баклажка с яблоневкой (название «Кальвадос» как-то не прижилось, да Мишка и не настаивал) у тебя далеко?
– Сейчас принесу!
– Давай, только смотри скипидар, как прошлый раз не притащи.
– Какой прошлый раз?
– Иди, иди, шучу я.
«Веселье не к месту, дурацкие шутки… а перед этим в бешенство увело… откат, что ли, пошел? А чего удивляться-то? Вы же, сэр, первый раз самостоятельно сотней в бою командовали. И «ди эрсте колонне маршрт» сами спланировали, и худо-бедно, процессом руководили… Коряво, наверняка, что-то и вовсе не так, как надо делали, но результат-то есть! Да, все на нервах, и за ребят боялись и обожженный этот… нет, без ста грамм не обойдешься! Точно!»
Внутри избы началась бурная деятельность – слышно было, как Матвей требует принести горячей воды, перенести князя на стол… Егор, высунувшись в дверь кричал что-то отрокам… Миша просто сидел и ждал возвращения Антона. Просто сидел, без всяких мыслей и не обращая внимания на окружающее. Наконец, адъютант появился, Мишка хлебнул прямо из горлышка… да, это было то, что и требовалось – сначала обожгло непривычное к таким градусам горло, потом по телу начало расходиться тепло изгоняя напряжение и внутренний дискомфорт. Мишка с трудом удержался от того, чтобы хлебнуть еще (организм-то четырнадцатилетний) и с сожалением заткнул горлышко пробкой.
– А ну-ка, дай сюда.
Егор, вышедший из избы вместе с боярином Соломой, забрал у Мишки баклажку, сделал пару добротных глотков, крякнул, пробормотал что-то про адское зелье и передал посудину Авдею. Следующие несколько секунд Мишка с Егором наблюдали выпученные глаза и стремительно краснеющее лицо перхающего городненца.
– Это что такое? – вопросил, прокашлявшись, боярин Солома, и добавил со смесью опасения и любопытства: – Из чего делаете?
– Из яблок. – Не стал таиться Егор. – Особливо нарочитое питье для поправки здоровья, изгнания дурных мыслей и… ты баклажку-то отдай, а то прольешь ненароком. Или еще хлебнуть хочешь?
– Э-э… нет.
– Ну, тогда давай ее сюда, садись, вот, рядышком с бояричем, да побеседуйте, пока суть, да дело.
– Да, давай-ка, боярин Авдей… как тебя по батюшке-то? – подхватил Мишка.
– Да что я, князь, что ли?
– Ну, князь, не князь, а не из худородных, да и годами в отцы мне годишься, – уважительно отозвался Мишка. – Так как величать-то тебя по батюшке?
– Авдеем Авдеичем.
– Ты мне тут не бормочи, коряга старая! – донесся из избы голос Ильи. – Явственно сказывай: чем князя пользовала?
«Кого это он так? Ах, да! Бабка травница. Как же я ее не заметил? За очагом, что ли, сидела?»
– Вот! Слышишь, Авдей Авдеич? – Встрял в разговор Егор. – Наши лекари не за страх, а за совесть трудятся! Да ты присядь, присядь, в ногах правды нет. Вон, гляди, как стараются!
Мимо них, то и дело, сновали туда-сюда отроки. Один притащил в избу котелок с горячей водой, другой какой-то сверток и, неизвестно зачем, связку свечей, третий еще что-то…
– Стараются-то они, стараются… – боярин Солома недоговорил и уселся на завалинке, нахохлившись, как мокрый воробей на ветке. Похоже, особых надежд на искусство лекарей он не возлагал.
– Что, совсем плох князь? – спросил Егор.
Авдей лишь молча кивнул, не вдаваясь в подробности. Мишка решил помолчать – мужику, близкому боярину по возрасту, было легче развести его на разговор, чем мальчишке.
«Блин, ну когда же я вырасту-то? Кхе! Прямо как в детстве…»
– Давно он у вас так? – продолжил доброжелательным тоном ратнинский десятник.
