– М-м? Верно? Туман будет? – переспросил Егор у кормщика.
– Угу. Гляди, дождик кончился и тучи разгоняет. Скоро совсем развиднеется, а к утру похолодает... Быть туману, непременно.
Холодать, впрочем, начало уже сейчас. Мишка спохватился, что все еще стоит по пояс голый и тело уже давно покрылось гусиной кожей, но как-то не до того раньше было. Отроки-то на веслах согрелись, а вот ему...
– Кто-нибудь, гляньте... там рубаха моя валяться должна!
Через пару минут ему передали ком мокрой ткани, по которому, похоже, еще и как следует потоптались ногами. Одевать это на себя было просто страшно. Тут же вспомнилось, что Семен Дырка пожаловался на холод, значит, его знобило не только от потери крови.
– Эй, кто от гребли свободен! Покопайтесь в товаре, найдите полотно или мягкую рухлядь, какую-нибудь! Раненого укрыть надо, да и сами укутайтесь, нам еще попростужаться не хватало!
“Отец рассказывал, что на фронте почти не болели. Мерзли, мокли, ночевали на морозе и под дождем, но никакая простуда не брала. Видимо постоянная угроза смерти задействовала какие-то резервы организма... зато потом, через много лет после войны... Нет, не зря я ребят в любую погоду по утрам купаться заставляю, будем надеяться, обойдется, да и взрослые мужики тоже в мокрых рубахах щеголяют, и ничего, как будто так и надо...”.
– Карась, дырка сзаду! – неожиданно вскинулся Семен. – Уши заложило? Я те прочищу!
– Суши весла! – мгновенно отреагировал кормщик. – Тихо! Не шуметь, не разговаривать!
Карась, приоткрыв рот, повел головой из стороны в сторону.
– Чего там... – попытался спросить ратник Петр, но тут же огреб затрещину от Егора.
– Лодки... две! – Сообщил Карась после короткого молчания. – Большие... по две пары весел... или больше. Погоня! Семен, чего делать будем? С этими гребцами не уйдем!
– Не ссы, дырка сзаду! По-тихому к берегу и затаиться, не дышать. По стрежню идут, проскочат, не заметят.
– Весла на воду, тихо, не шуметь! – Карсь пошевелил рулевым веслом. – Два раза гребанули... и-и раз... и-и два... еще два раза, да посильнее вы, задохлики... и-и раз... и-и два... все, суши весла. Тихо... не дышать!
Над ладьей снова повисла тишина, было слышно, как с лопастей весел падают в реку капли воды. Ладью сносило течением, ее движения совершенно не чувствовалось.
– Егор, – вполголоса обратился к десятнику Карась – держи правило, мы с Гунькой подгребем по-тихому, а то детишки шумят сильно.
– Давай.
Карась согнал с места загребного левого борта кого-то из отроков, и ладья, под двумя веслам бесшумно двинулась к берегу. Шорох днища по песчаному дну показался таким громким, что у Мишки даже заломило виски.
“Нервы, сэр Майкл, нервы...”.
Впрочем, нервы были не у одного только Мишки. Когда кто-то из отроков закашлялся, зажимая себе рот ладонями, Семен Дырка пообещал его удавить таким голосом, что невольно вспомнилось вычитанное где-то выражение: “Если в аду есть музыка, то она состоит наполовину из шипения змеи, а наполовину из шелеста денежных купюр”.
Теперь уже и Мишка отчетливо различал звуки погони: плеск воды, стук в уключинах и размеренные команды:
– И-и... эх! И-и... эх! Навались! И-и эх!
Не заметив приткнувшуюся к берегу ладью, погоня проскочила ниже по течению.
– Наших предупредить надо. – Озаботился Егор. – Михайла, у тебя еще осталось чего, чтобы стрелу с огнем соорудить?
– Нет, нету ничего больше.
– Ты же ладьи поджигать собирался, если угнать не выйдет!
– Так на насадах все осталось... кто же знал...
– Эх ты, тютя!
– Погоди! – влез Семен Дырка. – Ты чего делать собрался?
– Наших предупредить о погоне, не все ж такие ушастые, как ты...
– Да ты что? Заметят же нас, дырка сзаду!
– Они все вперед смотрят, не поймут, откуда стреляли...
– Да хрен бы с этими! Другие! Ты что, дырка сзаду, думаешь в Пинске всего две лодки нашлось? Да там их несчитано! Просто пооотстали!
– Так... – Егор на секунду задумался. – Тогда нам прятаться не резон, все на последнюю ладью навалятся... ну, не на последнюю, так на следующую, не все же у берега укрыться догадаются! Еще скольких-то пропустим, а потом остальным дорогу загородим. Петруха, есть из чего стрелу с огнем...
– А как же, господин десятник! – Слова “господин десятник” Петр произнес так, что стало понятно – передразнивает отроков. – Мы народ запасливый, господин десятник, уже и готово все, господин десятник! Господин сотник Михаил Фролыч, поджигай!
“Балабон, блин! Как тебе еще морду в лепешку не разбили, с твоими шуточками...”.
Стрела с огнем ушла в ту сторону, где должна была находиться предпоследняя захваченная погорынцами ладья. Егор, проводив ее взглядом, скомандовал:
– Карась, Гунька, снимаемся с мели, на плаву воевать будем!
– Э! Погоди! – снова влез Семен Дырка. – Зачем на плаву? У берега сподручнее! Если что, в лес уйти можно, нас там хрен найдут, да и искать не станут...
– А зазывать погоню к берегу ты как будешь? – вызверился Егор. – Эй, люди добрые! Не гоняйтесь за другими, к нам идите! Так, что ли?
– Гы-гы-гы! – опять возрадовался Петр.
