Куралбек Ордабаев на линии своих ворот, словно предчувствуя неладное, тут же громким голосом принялся командовать защитниками, кому кого поплотнее прикрыть. Наконец, судья еле-еле оттолкал стенку где-то на восемь метров, на большее она сдвигаться не желала, и дунул в свисток. Я же отошёл от мяча всего на три шага. С такого расстояния хорошо не разбежишься, а следовательно сильно не пробьёшь, поэтому мне поверила вся команда гостей, что сейчас пойдёт именно розыгрыш мяча. Но когда я сделал эти три шага и, вместо навеса на левую штангу, где с защитниками боролся мой друг Калашников, аккуратно, словно рукой, закрутил мяч в противоположный правый верхний угол ворот, то все на какую-то секунду буквально замерли. Голкипер Ордабаев замер, так как до правой девятки элементарно не долетал, а мои партнёры по команде застыли, так как не поняли шутку юмора - где обещанный мною розыгрыш? А тем временем мяч, описав небольшую дугу, влетел точно в сетку.
– Гоооол! – запрыгали на трибунах наши болельщики и фанаты.
– Да! – выкрикнул я, подняв два сжатых кулака вверх, и мысленно добавил: «второй пошёл, третий приготовился».
К сожалению, как это часто бывает, когда всё идёт хорошо, то обязательно что-то пойдёт не так. Вот и на 30-ой минуте матча, когда соперника требовалось элементарно дожать, вся наша красно-белая дружина вдруг сбавила обороты. Кто-то один раз не точно отпасовал, кто-то не добежал, кто-то не доработал, а кто-то не смог нормально обработать мяч, и алма-атинский «Кайрат» вдруг перехватил инициативу. Проигрывая 2:0, парни в белых футболках, белых гетрах и белых трусах внезапно пошли в атаку большими силами.
Сначала они проверили дальним выстрелом бдительность Рината Дасаева. И Ринат оказался на высоте - мяч, пролетевший двадцать с лишним метров, взял намертво. А затем на 32-ой минуте гости заработали около нашей левой бровки возможность пробить штрафной. И так как позиция для прямого удара была не очень подходящей, то гости почти всей командой побежали в нашу штрафную площадку на розыгрыш. Потянулся к своим воротам и я, оставив в атаке одинокую фигуру Сашки Калашникова. В нашу коротенькую стенку встали Шавло и Гаврилов, а зрители на трибунах внезапно притихли.
– Внимательно со своими! Внимательно! – взволновано заорал Ринат Дасаев.
«Куда ещё внимательней?» – улыбнулся я про себя, схватив за футболку одного из полузащитников алма-атинской команды. Кстати, он тоже прихватил меня за мою уже красно-белую игровую майку. А когда пошла подача в штрафную площадь, уже бессовестно нарушая футбольные правила, толкались почти все игроки, каждый с каждым. И именно из-за этой толчеи Дасаев вовремя не смог выйти на мяч, который словно сказочный колобок ускользнул сразу ото всех. Лично я в борьбе с игроком «Кайрата» чуть-чуть не зацепил этот капризный мяч ногой. После чего он стукнулся об землю, подпрыгнул и вылетел около нашей правой штанги, где, словно из-под земли нарисовался форвард гостей Валерий Гладилин и одним кивком головы воткнул футбольный снаряд в сетку ворот.
Гости бешено заорали слово: «гол». На трибунах послышался отборный мужской мат и вздох разочарования, а Николай Петрович Старостин погрозил нам от бровки кулаком. Однако на этом неприятности не закончились. На траве остался лежать Олег Романцев, держась за левый бок. «Печень», – моментально догадался я и закричал:
– Врача! Срочно врача!
– Сейчас пройдёт, – прохрипел наш капитан.
– Без геройства не на фронте, – рыкнул я, присев рядом.
– Носилки давай! – выкрикнул Ринат Дасаев.
***
Во время 15-минутного перерыва в раздевалке было необычайно тихо. Романцева ради перестраховки срочно увезли в больницу, хотя он и возражал. А вместо него на поле вышел Володя Букиевский. Была небольшая дилемма между ним и Виктором Самохиным, но я настоял на Букиевском. Так как Вова обладал мощным дальним ударом, который, чтобы вскрыть плотные защитные порядки «Кайрата», сейчас был важнее, нежели оборонительные качества Самохина.
Кстати, первый тайм так и закончился со счётом 2:1 в нашу пользу. И у меня появилась минутка, дабы немного поразмыслить о совсем других заботах и проблемах. История с квартирой, которую теперь требовалось либо разменять, либо купить кооперативную «однушку», меня многому научила. Я когда показал музыкантам из бывшего ВИА «Москвичи» четыре песни «Миража»: «Солнечное лето», «Видео», «Безумный мир» и «Звёзды нас ждут», то тут же забеспокоился - а как я потом докажу, что это мои сочинения? То есть не совсем мои, это всё гораздо позже должны были написать Андрей Литягин и Валерий Соколов. Но в данный момент песни принадлежали именно мне. Поэтому начиная с вечера пятницы я буквально ломал голову, как всё это творчество грамотно оформить и застолбить право собственности за собой? Я ведь не член союза композиторов и не член союза писателей, и в деле защиты авторских прав не рубил ни ухом, ни рылом.
