– В «Юность», у меня там свой человек на воротах, – вновь соврал я.
На следующий день после товарищеского матча против сборной Румынии, минуя расположения спартаковской базы в Тарасовке, я сразу же приехал в телестудию «Останкино». «В конце концов, я не заключённый, не евнух и не монах, чтоб безвылазно сидеть на базе, – думал я, войдя на проходную телецентра. – И у меня имеется своя личная жизнь. И вообще, за границей никто на базе не сидит, там даже нет такого понятия. Приехал на тренировку, поработал, уехал домой. Приехал на игру, отыграл, сходил на восстановительные процедуры и снова домой к жене, подруге или любовнице. И ничего, играют футболисты за рубежом не хуже нас. А судя по количеству европейских трофеев, то значительно лучше. Например Кубок УЕФА никто пока из команд соцлагеря не брал, более того даже не был в финале. В Кубке чемпионов идентично - ноль финалов, ноль побед. Только самый слабый европейский турнир, Кубок кубков, выиграли «Слован» из Братиславы, «Магдебург» из ГДР и «Динамо» Киев. Плюс было несколько финалистов. А мы только и делаем, что по базам сидим».
– Привет, старичок! – обрадовался Гена, увидев меня на проходной телецентра. – Хорошо, что пришёл. Тут какой-то бардак. Нас вчера вроде как пригласили, а сегодня говорят, что на нас нет времени. Дескать, скоро приедет Пугачёва.
– Разберёмся, – проворчал я и пожал руки всем участникам музыкальной группы: Геннадию Макееву, Михаилу Филиппову и Валерий Дурандину.
Потом я по-деловому чмокнул в щёки солисток Олесю, Кристину и Машу, которая, по всей видимости, ради съёмки на ТВ стремительно излечилась. Затем подошёл к какой-то суматошной женщине. Она в руках держала списки приглашённых артистов, и из этих списков мой «Мираж» видать уже вычеркнули.
– Добрый день, – улыбнулся я, быстро показав красные корочки мастера спорта по футболу, – вы хоть понимаете от кого эти ребята приехали?
– Я уже всё объяснила, сейчас прибудет Алла Борисовна Пугачёва с музыкантами и с большой массовкой, и на ваших ребят у нас просто нет свободного студийного времени, – заметно занервничала работница телестудии. – Мы вам перезвоним через месяц, через два.
– Значит товарищу Виктору Васильевичу Гришину, первому секретарю Московского горкома партии, так и доложить, что на молодых московских музыкантов в «Останкино» всем начхать? – прорычал я и, покосившись на Гену музыканта и его друзей, осознал, что на молодых они уже давно не тянут.
Однако мои красные корочки и имя градоначальника Москвы возымели своё действие. Женщина ещё сильнее разнервничалась, после чего подошла к прикрученному к стене железному телефонному аппарату, который соединял все подразделения телецентра, и стала срочно кому-то названивать.
– У вас фонограмма есть? – вдруг выпалила она.
– Только одна песня, – ответил Гена, – «Музыка нас связала». Остальное ещё в процессе производства.
Затем женщина снова что-то забубнила в трубку и через десять секунд произнесла:
– Сейчас вы все быстро идёте за мной, быстро гримируетесь, и по-быстрому с вами запишут три дубля. На всё про всё у вас двадцать минут.
– Уложимся за девятнадцать, – хохотнул я и, схвати в руки два барабана от ударной установки, поспешил за этой суматошной барышней.
Само собой, музыканты с дикими выпученными глазами рванули следом. К сожалению, блуждание по телевизионным лабиринтам заняло ещё примерно полминуты, и когда мы всемером ввалились в большую с очень высокими потолками телестудию, я забыл спросить: «входит время, потраченное на дорогу в наш лимит или нет?». Суматошная женщина мне просто не дала шанса, чтобы задать данный вопрос. Она моментально снова куда-то унеслась, оставив нас среди огромных телевизионных камер и каких-то других сотрудников «Останкино».
– Здравствуйте, меня зовут Светлана Ильинична, – представилась черноволосая интеллигентная 45-летняя женщина в больших круглых очках. – Я режиссёр передачи «Утренняя почта». У нас сегодня идёт запись музыкальных номеров, поэтому везде такая суматоха. Быстренько ставьте инструменты вот к тем выгородкам, – махнула режиссёрка на высвеченный прожекторами участок телестудии на фоне каких-то цветастых фанерных панелей. – Время у нас на всё про всё 15 минут. Фонограмму отдайте звукорежиссёру и начнём работать.
– А нам сказали, что сначала на грим? – закапризничала Маша.
– Пудрим носики и никакого грима, – проворчал я. – В наших телевизорах всё равно толком ничего не видно. Зато всё прекрасно слышно. Быстрей! – скомандовал я и сам же понёс барабаны на площадку.
– Тебе хорошо рассуждать, тебя-то по телику не покажут, – зашипела Машка, пока музыканты расставляли инструменты, которые при имеющейся фонограмме нужны были только для антуража.
– Давай потом покапризничаешь, – отмахнулся я. – Сейчас Пугачёва приедет, и вылетим мы из этой студии пробкой из-под шампанского.
– Я без грима петь не буду! – топнула ногой бывшая танцовщица.
– Не хочешь петь? – возмутился Гена музыкант. – Не пой. Всё равно уже голос записан. Подумаешь, звезда? Таких звёзд по улицам Москвы бродит тысячи.
