Мы так и двигались рядом с путями, пока наш дозор – два бывших курсанта с карабинами – не обнаружил стоявший на путях эшелон. Мы осторожно приблизились. Топка погашена, убитая паровозная бригада рядом лежит, а вокруг следы колёс мотоциклов и бронетранспортёра. Немцы побывали. Эшелон не пустой, все вагоны вскрыты, осмотрены. Боеприпасы там.
Среди нас нашёлся один, кто молодым подрабатывал помощником машиниста. Он смог за час раскочегарить топку, так что мы погрузились, и эшелон задним ходом двинул в тыл до ближайшей станции. Нами были выставлены пять наблюдателей за небом и два – за путями, чтобы столкновения не допустить или, если пути повреждены, вовремя затормозить. Машинист-то наш позади, ничего не видит.
На первой же станции, проходной, оказались немцы. Мы обрушили на них огонь из всего, что было в руках, так что они поспешили убраться, бросив повреждённый мотоцикл. А вообще страшно было: они по нам стреляли, а в вагонах-то боеприпасы.
А вот на следующей станции, как раз узловой, были наши. Тут нашлась паровозная бригада, с которой мы вскоре договорились. Паровоз по путям перегнали на другую сторону состава, а мы за это время разгрузили остальные вагоны. В теплушки – раненых и медперсонал, что тут застрял, ну а после погрузились и мы, места хватило.
Ну, и споро двинули в Москву. А куда ещё? Нам назначение получить нужно, а в этом поможет только Москва, главное управление по кадрам. Вот так двигались, на полустанках бегали за кипятком себе и раненым, и утром девятнадцатого сентября эшелон прибыл в Москву.
Пока медики выгружали раненых, мы сами покинули вагоны и строем направились к зданию управления кадрами. Девчат тоже куда-то увели строем. Дошли мы минут за сорок минут. Крылов скрылся внутри – он, оказывается, забрал на нас документы из школы, – а Матюшин остался с нами. Кстати, супруга Крылова с дочками ещё на вокзале от нас отстали: видимо, направились жильё искать. Муж-то на службе, поди знай, куда его направят дальше.
Мы терпеливо ожидали. Тут был весь наш старший курс, сто десять голов. Я думал, нас сразу будут распределять, но возникла заминка: всё-таки тут командиров взводов наберётся на целую стрелковую дивизию. Кстати, надо узнать: уже вышел приказ командирам на передовой переодеваться в красноармейское или ещё нет?
Через час вышел лейтенант, помощник дежурного, который сопроводил нас к казармам столичного гарнизона, где нам выделили один зал казармы с койками. Вот мы и стали обустраиваться, приводить себя в порядок, форму чистить: всё же на пузе изрядно поползать пришлось. Тут были отличные душевые, мы с парнями их оценили. Обед был в столовой, потом и ужин наступил.
Ну а после ужина наших вызывать стали по десять человек, и они тут же отбывали к местам службы. Не в одной части будем служить, размазывали тонким слоем по тем подразделениям, что наспех формировали. Три десятка парней уже ушли, а я всё лежал в нательном белье на койке, отходя после плотного ужина (хорошо в столице кормят).
Было часов семь вечера, когда дневальный крикнул:
– Младшего лейтенанта Одинцова к начальнику караула!
Ну, вот и обо мне вспомнили. Быстро накинул форму, натянул начищенные сапоги, ремень, фуражку. Шинель надевать не стал, оставил с сидором на койке и последовал за бойцом. Однако пришлось вернуться: шинель и вещи велели забрать. Заодно наскоро с парнями попрощался.
А там машина – и в Генштаб. Оказалось, поговорить со мной хотели. Шинель я оставил внизу, награды видно, они у меня хорошо начищены. Был и маршал Шапошников. Я представился, и меня начали расспрашивать, что и как делал, как выводил людей. Крылов всё доложил, и некоторых командиров поразила проработанность моего плана операции по выходу из котла и чёткость его выполнения, вот и захотели на меня взглянуть.
Однако я не экспонат в музее, не люблю внимания: оно опасно. Почти час общались, изучали меня так и эдак. Им что, заняться нечем? Тут фронт рухнул, такая дыра, а им интереснее я, чем то, как закрыть эту дыру. Впрочем, как только закончили с расспросами (я так и маялся на ногах, отвечая на задаваемые вопросы), тут же получил назначение – приказ на руки выдали. Меня направляли на свежеоткрытый Брянский фронт, который должен был защищать направление на Москву. Я не знаю, куда получили направление другие парни, они в казарму не возвращались, сразу в части.
Приказ меня озадачил. Мне предписывалось принять под командование маршевую роту, которую отправляли железной дорогой в Брянск для пополнения одной из дивизий – какой, решат на месте. А назначение я получил на должность заместителя командира роты. Между прочим, это заметное карьерное продвижение: первая должность – командир взвода, потом – зам роты, командир роты, зам комбата и там дальше. Видимо, так решили наградить за спасение своих, о других наградах даже не заикались.
