Боец, остававшийся снаружи, сунул в щель ворот и шинель, и сапоги, да и карабин с ремнём и подсумками, вещи тут же разобрали. Пленные цепочкой, двигаясь за проводником и держась друг за друга, чтобы не потеряться, стали уходить, второй мой боец шёл замыкающим. А я двинул дальше. Военврач показал мне, куда отвели его подчинённых. У него были и мужчины, они находились в этом же бараке, однако и женщин хватало, но их увели в другое место. Моя разведка этого не заметила. Что ж, если спасать, так всех.
Я пробежался, приметил нужный склад. Что важно, ворота были открыты, изнутри отсветы видны, а в проёме стоял солдат с карабином за спиной – похоже, часовой. Он смотрел внутрь склада и посмеивался. Двигаться тихо, когда под подошвами чавкала грязь, было сложно, но я двигался уверенно, не крался, шёл как хозяин. Часовой мельком глянул в мою сторону, но принял за своего, на что я и рассчитывал. Я выстрелил ему в висок, и тот начал медленно заваливаться набок, а я резко ускорился и, оказавшись в проёме ворот, трижды выстрелил – там были два офицера и фельдфебель.
Осмотрелся. К стенам жались с два десятка девчат и молодых женщин. Хм, были и три пожилых, видимо, санитарки, но немцев они не интересовали. Судя по почти раздетой девушке в центре пустого склада, немцы проводили кастинг, выбирая, кто согреет одному из них постель этой ночью. Или это первая жертва.
Я прошёл на склад. На полу стояла лампа, освещая помещение. Зашевелился фельдфебель, да и один из офицеров ранен был, получил пулю в спину, а вот второй явно убит. Я достал нож, чиркнул по шее фельдфебеля, потом добил офицера. Не столько патроны не желал тратить, сколько берёг ресурс глушителя.
А потом сказал:
– Слушай, чернобровая, мне уже второй раз спасать тебя из сарая приходится. В этот раз оплату буду требовать натурой – хотя бы поцелуй.
Среди девчат действительно была старший военфельдшер, которую я уже раз спас на бандитской малине во Владимире-Волынском. Та, всхлипнув, рванула ко мне и обняла – узнала.
Я дал себя пообнимать, не только ей, но и другим – ещё бы я против был! – а потом негромко заговорил:
– Нужно поспешать. Вижу, некоторые без шинелей. Снимете с немцев. Оружие и всё ценное забирайте, только документы их мне отдайте. Кстати, мне про вас военврач сказал: я освободил бойцов из барака, а о вас и не знал. А теперь уходим.
Пришлось задержаться минут на пять, погасить светильник, его одна дивчина прихватила. А затем мы двинули к выходу, причём довольно запутанным маршрутом, чтобы на часовых или патрули не наткнуться. До лагеря добрались благополучно. Часть освобождённых пленных лежали на лапнике, врачи уже заканчивали заниматься ранеными. Ох, как обрадовался военврач своим девчатам-медикам!
На керогазе кипятили второе ведро с водой, источник воды был рядом, скоро чай будет готов. Стали девчат кормить и поить. Припасы почти все ушли, ну да нам меньше нести. А чернобровая мне всё же поцелуй подарила, при всех, под свист и улюлюканье моих бойцов.
После я занялся бюрократией: описывал, кого освободил, вносил в рапорты, кого командованию придётся сдавать. Начал с девчат, потом мужчин. Военную учётную специальность и звание тоже указывал. Надо же, у нас тут два полковника и целый полковой комиссар.
Закончив, отдал приказ выходить. Кстати, над станцией уже светили ракеты и звучали выстрелы – побег обнаружили. Разведчики наши пошли впереди, а я во главе колонны. Шли по путям, так оно быстрее. Разведчики обнаружили брошенную машину – нашу полуторку. Как только рассмотрели? Рядом столб телеграфный поваленный, убитые связисты. Давно лежат, если бы не холод, уже пахли бы. А машина не на ходу: двигатель расстреляли. Изучили, что там было, прихватили сумку монтёра, «когти» – на столбы подниматься – и страховочный ремень.
Шли мы прямо по путям: темнота нас скрывала, а по буеракам с ранеными сложно. Пока никого не потеряли, но один зенитчик очень тяжёлый, военврач беспокоился за него, всё рядом шёл. Километров пятнадцать мы отмахали. Видели разбитый и сгоревший состав, к запаху гари примешивалась вонь горелого мяса. Обошли его по полю и продолжили двигаться дальше. К рассвету отмахали километров двадцать пять: у нас появились свободные руки, что позволяло чаще менять носильщиков. А за день мы ушли от моста на тридцать километров, то есть сейчас до него километров пятьдесят. Карта у меня была, у немцев в женском бараке взял, но тут ориентиры поди разгляди.
Когда рассвело, мы разбили лагерь. Полное воды ведро поставили на керогаз, долго ему разогревать такую ёмкость, но хоть дымить не будем мокрыми ветками. Рядом были деревни, мы их обошли, разведка докладывала, что там пусто, непонятно, наши они или нет. Я отметил, что телеграфные столбы тут целые. И пока обустраивали лагерь, ранеными занимались (я старшего назначил, один из моих сержантов там командовал), я, прихватив двух бойцов, чтобы охраняли меня, поднялся на столб.
