«Моей ноге вредит крутая лестница, проклятый ты идиот», – мысленно прошипел Савьер, а вслух сказал:
– Если ее не разминать, она станет совсем бесполезной.
– От всего бесполезного следует избавляться, так мне думается. Ты согласен?
– Если речь идет о моей ноге, то нет.
Лаверн окинул его оценивающим взглядом.
– Я получил сокола от Дома Наполненных Чаш.
– Они сдаются? – Савьер взглядом нашел кресло и уставился на него, мечтая только о том, чтобы сесть.
– Лорд Оррен настроен решительно. Кажется, он не слишком печется о судьбе своей семьи. Я уже отдал приказ эмпуссиям, и довольно скоро Синяя Крепость получит мой маленький подарок. Маленький
Боль стала нестерпимой, Савьер почувствовал, как на глазах навернулись слезы. Нужно было жалеть лорда Оррена, оказавшегося слишком упрямым, чтобы понять, какая сила стоит за его братом, но он не мог думать ни о чем, кроме собственных суставов, превратившихся в точки опаляющей боли.
– Я м-могу с-сесть?
– Ты снова стал заикаться? – с притворной жалостью спросил Лаверн. – Конечно, дорогой брат, садись, как я могу отказать тебе.
«Гореть тебе в пекле, сволочь, тебе и твоим планам», – мысленно выругался Савьер.
Лаверн не подвинул кресло, только отошел в сторону, чтобы насладиться его шаркающей походкой. Что ж, пусть глазеет, больной ублюдок.
Савьер рухнул в кресло и зажмурился, сдерживая слезы облегчения. Да, так намного лучше. Вечером он примет горячую ванну, и мышцы наконец расслабятся. Отвары и пилюли, которыми его с детства кормили лекари, почти не помогали, за прошедшие годы его тело привыкло ко всем видам болеутоляющих средств. Что он будет делать, когда в его распоряжении останется только маковое молоко? Когда выбор будет стоять между здравомыслием и отсутствием боли?
Савьер поморщился и спросил, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей:
– Что ты сделаешь с лордом Орреном?
Лаверн сел на край стола и принялся вертеть в пальцах перо. Его взгляд задумчиво блуждал по кабинету, то и дело возвращаясь к распахнутому окну.
– Я убью его прилюдно, так, чтобы все поняли, что у них нет ни шанса в этой войне. Чем быстрее Большие Дома склонятся, тем меньше людей погибнет.
– С каких пор ты думаешь о погибших? – не сдержавшись, фыркнул Савьер.
– Императору нужно кем-то править. – Лаверн пожал плечами. – Не могу же я перебить всех и остаться один на один с опустевшими землями? Кто-то должен вспахивать поля, разводить скот… – Лаверн вдруг хитро прищурился. – Ты ведь никому не расскажешь, братец? Если я открою тебе секрет, ты сохранишь его в тайне?
Савьер напряженно уставился на брата.
– Скоро мы призовем еще больше эмпуссий, больше демонов, и никто не сможет противостоять нам.
– Ты безумен, – выпалил Савьер.
– Если желать величия – это безумие, то ты совершенно прав. – Лаверн резко встал и подошел к окну. – Моих предков заставили унижаться, приносить клятву на крови и лишили их возможности иметь армию. Нас предали, истинного императора свергли, и наш Дом потерял былое величие.
– О каком Доме ты говоришь? – Савьер выпрямился в кресле.
– О Доме Алых Шипов. – Лаверн развернулся на каблуках, и их взгляды встретились. – Бедивир правил, потому что так повелели боги! Он был истинным наследником Большого трона Объединенной Империи!
– Он был тираном, – возмутился Савьер. – Земли, что ныне зовутся Свободными, захлебывались в крови во время его правления.
– И что с того? Удел лордов – во всем подчиняться императору. Они не имели права…
– Он убивал их детей! – Савьер попытался встать, но острая боль пронзила бедро, и он рухнул обратно в кресло. – Он снял кожу с дочери лорда Байрона за то, что она не пожелала делить с ним ложе!
– Она не имела права «не желать»! – выкрикнул Лаверн. – Воля того, кто сидит на Большом троне, – это закон. Все должны подчиняться ему.
– Так или иначе, ты не единственный наследник Алых Шипов. У лорда Дайриса есть двое сыновей и дочь, ты…
– У лорда
Савьер с трудом сумел сдержать рвущийся из груди разочарованный стон.
– А дочь? Ее ты тоже убил?
– Отдал эмпуссиям. Кровь женщин нравится им гораздо больше, чем кровь мужчин. Теперь я единственный наследник Высокого Места и всех прилегающих земель. Единственный прямой потомок Бедивира.
О том, что у лордов Алых Шипов могли быть незаконнорожденные дети, Савьер предпочел умолчать.
– И что ты собираешься делать дальше?
Лаверн оценивающе посмотрел на Савьера, будто пытаясь понять, достоин ли тот доверия.
– Я открою дверь, запертую уже много веков, – медленно произнес он, наблюдая за реакцией брата. – Впущу в наш мир ту, кто способен по достоинству оценить мою преданность. Я слышу ее голос всю свою жизнь, моя матушка тоже его слышала, но она была всего лишь женщиной, выданной за недалекого лорда. При всем моем уважении к покойному отцу, ума ему недоставало. Он не мог здраво оценить перспективы.
– О чем ты говоришь? – Савьеру начинало казаться, что брат насмехается над ним. – Какие еще перспективы?
Лаверн приблизился к креслу, навис над Савьером и пригвоздил его к месту холодным взглядом.
