Перепугавшись до смерти при виде Жюльена, г-жа де Реналь сначала ужасно растерялась, а потом уже никак не могла справиться со своим смятением. Слёзы Жюльена, его отчаяние сразили её.
Даже когда ей уж не в чем было отказывать Жюльену, она вдруг снова в порыве самого искреннего негодования отталкивала его и тут же снова бросалась в его объятия. Во всём этом не было ничего преднамеренного. Она уже считала себя бесповоротно погибшей и, преследуемая видением ада, пряталась на груди Жюльена и осыпала его бурными ласками. Словом, здесь было всё, что только возможно для полного блаженства нашего героя, вплоть до природной пылкости, разбуженной им в этой женщине, если бы он только умел насладиться всем этим. Жюльен уже ушёл, а она долго ещё трепетала в страстном волнении и замирала от ужаса, терзаемая муками раскаяния.
«Боже мой! Это и есть счастье любви? И это всё?» — вот какова была первая мысль Жюльена, когда он очутился один у себя в комнате. Он пребывал в том состоянии искреннего изумления и смутной растерянности, которые овладевают душой, когда она наконец достигла того, к чему так долго стремилась. Она привыкла желать, но теперь желать уже нечего, а воспоминаний у неё ещё нет. Как солдат, возвратившийся с парада, Жюльен тщательно перебирал в памяти все подробности своего поведения. «Не упустил ли я чего-нибудь из того, что мне повелевает мой долг? Хорошо ли я сыграл свою роль?»
И какую роль? Роль человека, привыкшего быть неотразимым в глазах женщин.
Хорошо, что, на счастье Жюльена, г-жа де Реналь была так изумлена и потрясена, что не могла заметить нелепого поведения этого человека, который в один миг стал для неё всем на свете.
Когда уже начало светать, она стала уговаривать его, чтобы он ушёл.
— Боже мой, — говорила она, — если только муж услышит шум, я погибла!
Жюльен, который за всё это время успел придумать немало всяких фраз, вспомнил одну из них:
— А вам было бы жаль расстаться с жизнью?
— Ах, сейчас — да, ужасно! Но всё равно я бы не пожалела о том, что узнала вас.
Жюльен счёл долгом для поддержания своего достоинства выйти от неё, когда уже было совсем светло и без всяких предосторожностей.
Неослабное внимание, с каким он постоянно следил за каждым своим движением, одержимый нелепой идеей показать себя опытным мужчиной, оказалось всё-таки полезным в одном отношении: когда они встретились с г-жой де Реналь за завтраком, его поведение было верхом осторожности.
А она не могла взглянуть на него без того, чтобы не покраснеть до корней волос, а вместе с тем не могла прожить и секунды без того, чтобы не поглядеть на него; она сама чувствовала, что смущается, и оттого, что она изо всех сил старалась скрыть это, смущалась вдвое. Жюльен только один раз поднял на неё глаза. Г-жа де Реналь сначала восхищалась его выдержкой. Но когда этот единственный взгляд так больше и не повторился, она испугалась. «Неужели он уже разлюбил меня? Увы! Я стара для него, я на целых десять лет старше!»
Когда они шли из столовой в сад, она вдруг схватила его руку и крепко сжала её. Изумлённый и застигнутый врасплох этим необычайным проявлением любви, он посмотрел на неё пламенным взором. Она показалась ему такой красивой за завтраком! Правда, он сидел, опустив глаза, но всё время он только и представлял себе, как она необыкновенно прелестна. Этот взгляд утешил г-жу де Реналь; он не совсем рассеял её опасения, но как раз эти-то опасения почти совсем заглушали её угрызения совести по отношению к мужу.
За завтраком муж ровно ничего не заметил, но нельзя было бы сказать этого о г-же Дервиль; она решила, что г-жа де Реналь стоит на краю бездны. В течение целого дня, движимая отважным и решительным чувством дружбы, она не переставала донимать свою подругу разными намёками, чтобы изобразить ей в самых зловещих красках страшную опасность, которой она себя подвергала.
Госпожа де Реналь горела нетерпением поскорее очутиться наедине с Жюльеном; ей так хотелось спросить его, любит ли он её ещё. Несмотря на всю свою беспредельную кротость, она несколько раз порывалась сказать подруге, что она лишняя.
Вечером в саду г-жа Дервиль устроила так, что ей удалось сесть между г-жой де Реналь и Жюльеном. И г-жа де Реналь, которая лелеяла упоительную мечту — как она сейчас крепко сожмёт руку Жюльена и поднесёт её к своим губам, — не смогла даже перекинуться с ним ни единым словом.
