Вскоре взметнулась третья волна новостей — свежие данные об Ильине. «Свора зеленых кошек», «Куда увозят ученого?», «К ответу людей, заточивших Ильина!» Теперь всем стало ясно, что Ильина украли, везут куда-то и он, словно мальчик из известной сказки Перро, бросает по дороге камешки, метит животных, чтобы дать знать о себе. Но след Ильина исчез. «Был ли Ильин?» — глубокомысленно спрашивала одна газета. Эта мысль на все лады ревностно развивалась на страницах газеты еще дней десять. Неизвестные благотворители за каждый день выпуска газет с подобными статьями переводили на счет редактора и издателя по две тысячи марок…
Все это Вильгельм фон Ботцки узнал из газет, которые привез Габеманн.
Разумеется, неприятные новости. Но самое ужасное для себя фон Ботцки вычитал в статье за подписью Франца Кобленца.
Профессор почувствовал слабость в ногах и сел, уронив газету на колени. Его фамилия… Его работа в секретной лаборатории… Все, что фон Ботцки так старательно скрывал и уже надеялся, что скрыл, стало достоянием паршивых газеток! Как теперь он вернется в Германию? И зачем вернется? Чтобы сесть в тюрьму?
Только вчера он отправил с обратным рейсом корабля Мейера и Крафта и даже позавидовал им в душе: все-таки на родину… Он передал капитану конфиденциальное письмо со своими наблюдениями. В этом же письме он просил разрешения покинуть остров со следующим кораблем… Все лопнуло!
Остров Красных камней — его единственное убежище. Рядом с зелеными людьми. Рядом с Ильиным. Больше на земле ему нет места.
Он отложил газеты и задумался. Вот тебе и Ильин! Популярность его растет. Удастся ли и дальше скрывать его?
— Да, — нерадостно усмехнулся профессор. — Наделал нам хлопот Ильин… Но когда он успел так близко познакомиться с вашим догом?
— Не представляю себе. Дог все время был со мной. И тем не менее… Может быть, кроме Ильина, есть еще кто-нибудь с этим проклятым препаратом? Я уже сам посматриваю на себя в зеркало с опаской. Вдруг в один прекрасный день позеленею, как кленовый лист. От проклятого русского всего можно ожидать. Ну, идемте к нему!
— О событиях на родине — ни слова, — предупредил фон Ботцки.
Ильин работал. Опыт следовал за опытом. Он искал новый препарат — обратный процесс превращения зеленых людей. Свинки наконец прибыли. Они сразу же получили по дозе зеленого препарата. Через три — пять дней Ильин сможет начать исследование своего «штамма 1662», который уже давал обнадеживающие результаты. Успеет ли он до того, как с ним расправятся по приказу фирмы? Надо успеть!
Фон Ботцки вошел и сказал официально:
— Фирма требует доставить в ближайшие две недели не менее трехсот ампул «вещества Ариль». Что вы на это скажете, Ильин?
— Фирма разными жульническими способами уже взяла у меня свыше тридцати ампул и применила их чудовищно. В свое время я оговорил себе право работать над препаратом, но только не для преступных замыслов. Гарантирует ли фирма, что эти триста ампул она использует для целей, совместимых с человеческой гуманностью?
Вильгельм фон Ботцки усмехнулся:
— Вы такой же служащий фирмы, Ильин, как и я. Но я не рассуждаю. Я выполняю приказ. Извольте выполнять приказ и вы.
— В таком случае, я отказываюсь.
— Что ж, я сообщу ваше решение шефу. Боюсь, Ильин, что это последние ваши дни. Память о себе вы оставите хорошую…
Он кивнул в сторону шахты.
Габеманн остался на острове в качестве помощника фон Ботцки. Профессор был доволен. Урановая руда без перебоев шла в бухту. Ночные гости увозили мешки в Европу.
Пришел день, когда фирма откликнулась на сообщение с острова. Фон Ботцки прочитал бумагу и радостным голосом сказал Габеманну:
— Можете придумывать способ ликвидации Ильина. Вот разрешение. Видно, Кирхенблюму надоело иметь такое беспокойное сокровище, каким является Ильин.
— Покажите это предписание Ильину. Уверяю вас, психологический эффект получится неплохой.
Но психологического эффекта не получилось. Зато произошло нечто другое.
Аркадий Павлович взял из рук фон Ботцки бумагу и медленно — слово за словом — прочитал текст. Человек, не рискнувший подписать свою фамилию под смертным приговором Ильину, лаконично сообщал фон Ботцки:
«Предложите биологу Ильину в ближайшие две недели изготовить триста ампул зеленого препарата. В случае отказа поступите с ним в полном соответствии с соглашением».
Ильин в упор посмотрел на фон Ботцки. Профессор стоял перед ним, облаченный в мундир полковника разбитой армии. За стеклами пенсне поблескивали острые глаза. В них Ильин увидел плохо скрытое торжество.
— А вам этот мундир очень к лицу, — сказал Ильин и протянул бумагу.
Фон Ботцки не знал, что ответить. Его выручил Габеманн. Он спросил Ильина:
