– Никто толком не знает. У него случались периоды… запоев. Бернадетт вроде научилась с этим справляться, но в последнее время Пьетро все больше нервничал. Из-за неудачи на конкурсе, из-за рождения ребенка…
– Я сделаю, что смогу, – пообещал я.
– Спасибо, Тео. Сообщишь мне, что тебе удалось? Я могу оставить номер телефона, по которому меня можно найти.
– Лучше не надо. Если мы с Эми что-то решим, думаю, миссис Гаспари первая об этом узнает. Кстати, единственное, чего я совсем не понимаю – как ты оказалась втянута в эту историю?
– Ну как же… Я живу в Джаспер-Лейк. Я думала, ты знаешь.
С этими словами Миранда сама положила трубку, вновь заставив меня почувствовать себя в чем-то виноватым.
***
После разговора с бывшей женой я вызвал секретаршу и попросил ее раздобыть мне любую информацию о Максимилиане ЛеВиане.
– Вы знаете, кто это? – спросил я мисс Блисон.
Девушка старательно задумалась, потом беспомощно посмотрела на меня.
– Простите, сэр. Имя звучит знакомо, но я не помню, чтобы мы вели с ним дела.
– Думаю, он был художником. И скорее всего давно умер.
– О. Простите, сэр. Может, лучше, если я позвоню в Гарвард и найду для вас какого-то профессора искусств?
Я обдумал эту идею, но пришел к выводу, что все получается больно хлопотно. К тому же мне не хотелось опять выставлять себе невеждой, да еще перед каким-то неизвестным искусствоведом.
– Не стоит. Просто сходите в публичную библиотеку и возьмите мне книгу, где есть биография Максимилиана ЛеВиана. Также будет неплохо, если вы принесете мне альбом с репродукциями его работ. И спросите библиотекаря, есть ли у них книги, в которых упоминается Джаспер-Лейк. Это вроде бы город, в котором жил ЛеВиан.
Мисс Блисон все послушно записала и вышла из кабинета. Примерно через час я получил желаемые книги, включая толстый цветной альбом из тех, что в квартирах университетских преподавателей и прочих людей с претензией на интеллигентность принято небрежно оставлять на журнальном столике. Правда, я не знал, котируется ли сейчас ЛеВиан среди прогрессивной публики. Или он уже перешел в область устаревших классиков, которых покупают ради надежной инвестиции? Эми было лень даже вешать на стену семейные фотографии, так что мы никогда не обсуждали приобретение картин.
При этом у нее оказался дом в поселке художников, который она предоставила в бесплатное пользование одному из них. Или все это было как-то связано еще с Илаем Коэном? Ведь Эми упоминала, что ее дедушка выиграл дом в карты. Я попытался вспомнить, когда умер старый Илай. Кажется, двенадцать лет назад, накануне восемнадцатилетия Эми. А Миранда сказала, что Гаспари живет в Джаспер-Лейк десять лет. Впрочем, она легко могла ошибиться на пару лет, ведь сама она в то время была в Европе.
Я открыл книгу и начал искать информацию о Максимилиане ЛеВиане. Это было несложно, поскольку усердная мисс Блисон, видимо, с помощью библиотекаря отметила нужные места закладками.
Книга была посвящена американскому импрессионизму, ярким представителем которого и являлся ЛеВиан. В его биографии указывалось, что родился он в 1852 году в Вермонте в семье эмигрантов из Канады. В его роду были французские аристократы. В возрасте восемнадцати лет совершил путешествие во Францию, устроившись кочегаром в машинное отделение парохода. Там он познакомился с представителями течения импрессионизма и попал под их влияние. Водил дружбу с Клодом Моне и Эдгаром Дега.
В 80-х вернулся в Америку, получил определенную известность в Нью-Йорке, развив невероятно кипучую деятельность: писал пейзажи и уличные зарисовки, сочинял стихи, критические обзоры творчества современных поэтов и художников, переводил с французского Бодлера и Рембо. В артистических кругах ЛеВиана знали как полиглота и космополита, как я мог судить, прославился он не столько собственно творчеством, сколько необычной манерой одеваться и эксцентричными поступками. Например, вместо обычного сюртука ЛеВиан частенько надевал камзол, сшитый по моде конца XVIII века, гусарский ментик, монашескую рясу или даже римскую тогу.
Много шума наделал случай, когда он вызвал на дуэль одного известного критика за то, что тот оскорбительно отозвался о работах молодой художницы, к которой ЛеВиан испытывал теплые чувства.
Вызов был брошен при всех, прямо в галерее Американской Ассоциации Искусств на 6-й Восточной улице. Для дуэли выбрали удаленное место недалеко от Йонкерса на берегу Гудзона. Вначале было решено сражаться на шпагах, правда, секунданты быстро остановили бой, поскольку оказалось, что оба дуэлянта не владеют искусством фехтования и больше ранят себя, чем друг друга. Перепуганный критик был готов принести извинения и написать опровержение своего отзыва, но ЛеВиан настаивал на продолжении и достал два гладкоствольных пистолета начала XIX века. Видимо, у художника был знакомый антикварный дилер, усмехнулся я, который регулярно снабжал его соответствующими костюмами и реквизитом.