Два дня мы с ним даже не подходили друг к другу, обменивались лишь фразами приветствия. Но сегодня Людмила Петровна как-то быстро попрощалась и ушла, что позволило Сергею подойти ко мне. Поначалу он интересовался делами и работой, но потом стал рьяно ни с того ни сего читать мне нотации.
– Ты бы могла много чего достигнуть, а ты зарыла свой талант в каком-то захолустье.
– И к чему этот разговор? Меня все устраивает. В жизни работа это не главное. Уверяю тебя, есть вещи и поважнее, чем место на карьерной лестнице, особенно для женщины.
И я хотела по-быстрому распрощаться с Сергеем – с минуты на минуту должен был приехать Женя, – но он взял меня за руку и не отпускал, продолжая что-то говорить-говорить. Я его не слушала и, на секунду обернувшись, увидела Женю: он как раз выходил из машины. Сердце мое екнуло. Я вырвала руку и, не сказав Сергею слов прощания, направилась к Жене. По мере того, как я приближалась к машине, я все четче различала выражение лица Жени: он был недоволен, а когда села в машину, поняла, что недоволен, это мягко сказано! Он сходу обрушился на меня с упреками и придирками, будто я перед ним в чем-то провинилась, что я поначалу как-то даже растерялась и не знала, что ему отвечать, как вести себя. До этого я никогда не видела его таким! Поэтому всю дорогу старалась молчать и отвечать короткими фразами. К счастью, доехали мы быстро, и я, не желая слушать больше его упреков, вылезла из машины и пошла в сторону парка, находящегося недалеко от дома. Внутри все кипело; я злилась на Женю, на Сергея, на себя, на весь белый свет. «Дернул же меня черт попросить его встретить!» Неожиданно мне на глаза попалась мама с мальчиком лет пяти, и я резко опомнилась. «А я ведь хотела сегодня сказать ему о беременности. Ох! Как же теперь быть?! Ладно, может пока меня не будет, он утихомирится и ближе к вечеру я смогу все объяснить и заодно рассказать о ребенке».
Но мои чаяния не оправдались, стоило мне перешагнуть порог квартиры, Женя снова накинулся на меня с расспросами. Поначалу я ничего не отвечала, но, похоже, мое молчание его только больше злило. Потом я уже и сама не выдержала и пару раз резко отозвалась, но он не успокаивался и по-прежнему задавал один и тот же вопрос: «Что ты там делала?»
– Я тебе, по-моему, уже в сотый раз повторяю, была на курсах.
– А вывеска?
