– Для вас многие проявления Вселенной являются «спецэффектами»… Ирина твоя должна была перепрограммировать спутники на уничтожение всей этой элиты, но тут был один неучтенный фактор… Даже два…
– То есть?
– Во-первых, заговор в «Пантеоне», во-вторых – ты. Никто не предполагал, что вы с Ириной договоритесь, и… Что вы такие чистоплюи… Вот так вот – кажется, так говорил твой друг Отшельник?
– Зачем все это нужно? – Я обхватил шлем руками.
– За тем, – строго произнес Мастер. – Вы думаете о «МИКРО», и это тоже нужно, но и про «МАКРО» забывать не стоит, особенно тем, кто много знает и помнит…
– Я-то тут при чем? – спросил я скорее из упрямства.
– Ты? – вскинул он брови. – Ты настолько типичен для пятых, что можешь помочь, особенно здесь, на Марсе. Ты же нестандартный, хоть и в курсе всего. Это просто проверка – естественно, у Царей ничего не выйдет.
– Так все это зря??? – Я искренне захлебнулся гневом и эмоциями.
– Для них – да, для тебя – поглядим еще…
– Почему об этом мне никто не намекнул даже?
– Об этом не говорят: правда – это отзвук молчания…
– Значит, правды просто быть не может? – спросил я.
– А что такое «правда»? – Он усмехнулся. – Я знаю, что ты не дурак и вкладываешь в это понятие жизни реальные смыслы. Но прости, что о наболевшем: найдешь ты свою Ирину – уверен, что будет дальше как запланировано?
– Будет как будет… – тихо произнес я, скрестив руки на груди.
– Ну, да, – произнес Мастер задумчиво. – Это прогрессивная точка зрения… Ладно… Ты не чувствуешь себя персонажем литературного романа?
– Противно мне от этого… – Я поморщился.
– Отчего, мой мальчик? – спросил он с улыбкой.
– Нами управляют, и это не мы… – Я почувствовал свою глупость от сказанного.
– Ты любишь готовить? – Он ехидно улыбнулся.
– Да… – ответил я. – Мужчина должен уметь все…
– Ну вот – очередная иллюзия…
– Так ты, Мастер Иллюзий, – Князь Лжи! Так, что ли? – Я говорил это в гневе…
– Я? – Он ухмыльнулся вновь. – Анизотропность[75], мой мальчик, она… Я готовлю жаркое, но где гарантия, что жаркое не готовит меня? Рецепты известны, но ведь, следуя рецептам, не получишь результата одинакового? Мир нелинеен, следовательно, и усилия на достижение истины – нелинейны. Жаркое готовит меня – в смысле моих чувств, знания горелки печи, качества продуктов и жажды людей у стола. Можно ли сделать жаркое почти идеальным? Ответ: можно! Но будут шероховатости. Абсолютного Идеала быть не может – как сказал бы Великий Сыщик, или Великий Физик: если не будет ошибок – значит, мы не поймем следующего этапа развития… А ваша жизнь так мала… Да и прочие… Ты был нужен для квинтэссенции этих ошибок…
– Так ты у нас Бог, выходит? – Я вскинул брови, кровь бросилась мне в лицо.
– Приехали, – сказал Мастер.
Наш транспортер замедлил движение, плавно причаливая в тупик, окруженный каменной стеной. Стена была сложена из огромных каменных блоков, притертых друг к другу так, что не прошел бы и тонкий лист бумаги. В голове из курса истории всплыло словосочетание «мегалитическая кладка» – да, это, кажется она.
Камни выглядели даже на первый взгдяд очень массивными, как в Призрачной Крепости – каждый тонн по тридцать – пятьдесят, на базальт похожи.
Я понял, что спорить тут бесполезно и надо довольствоваться малым.
– Ты мне лучше скажи, Мастер, где мне мою женщину искать? – Я вздохнул, ожидая новой порции образных намеков.
– Где-где, – передразнил меня он. – В Караганде, в мохнатой скирде, на пятой звезде…
Вдруг из стены, ровно на пересечении стыков камней, полыхнул сгусток света, и возник светящийся шар…
ГЛЮК!
У меня закололо в затылке, а эта штуковина, словно подражая планете Сатурн, выпустила из себя яркое кольцо, которое стало вращаться, потрескивая.
– Ладно, давай, Дэн, увидимся…
Мастер Иллюзий поднялся в кресле, подпрыгнул, как мячик, будто кот на дерево, и… Сжался в светящийся шар – такой же, как вышедшей из стены.
Они исчезли, растворившись в камнях. Боже… верить мне своим глазам или просто признаться, что я давно уже сплю… Я погиб на Мертвой Горе, а это скитания души моей неупокоенной? Зачем все это происходит именно со мной?
Резко крикнула с гортанным перекатом какая-то экзотическая птица, раздался шум крыльев… Послышался тихий треск и шорох… Ветер уже утих, и ветви колыхались разве что от убегающих встревоженных мартышек. Пахло непривычно пряным и кислым запахом. Под сапогами громко хлюпнул мох болота. Я замер. Где-то стрекотали насекомые, а может, и какая другая живность. Мне повезло – из-за того что я остановился, мой взгляд уперся в листья папоротникового кустарника, у самой лужи. Тут я увидел блестящую тонкую нить проволоки. Местами на ней висели пожухлые листья. Растяжка на противопехотной гранате!
Сердце мое учащенно забилось: один шаг – и пипец… Проклятые косоглазые…
Колыхнулась свисающая с раскидистого куста лиана. Я дернул ствол своей М-16 в направлении движения. Все тихо.
