– Что-то он у меня весь вышел, кажется, – проворчал я. – Как воздух из шарика…
– Я вот что думаю, Дэн, – перебила она меня. – Надо будет на высоте семь километров нам открыть рабочие люки и попробовать оглядеться: может, получится спрыгнуть?
– Ага, – ответил я, – и разбиться о камни. Как-то так я себе это все и представлял…
– С моей стороны есть катушка со шлангом для пневматики, метров на десять…
– Воздух из шарика… – повторил я медленно, – слушай! Можно из пистолета продырявить полотно баллона! Тогда дирижабль начнет терять высоту!
– Дэн! Я всегда подозревала, что ты гений! – воскликнула дочка Хмурого.
– Ну, что ты, – я скромно замялся, – всего лишь талант… Только пули разрывные нужны – если Азиз все отдал, значит, у меня есть. А вот высотомера на моем КПК нет, чтобы высоту определить, где сваливать пора…
– Не парься, – успокоила Джей, – у меня есть: я же по горам-то лазаю…
– Ну, это хоть как-то напоминает последовательный ряд продуманных действий, – удовлетворенно заметил я, вновь наслаждаясь ментоловым ароматом. – Главное – не попасть в зону сканеров наблюдения базы, не разбиться, не взорвать дирижабль, еще чтобы на этой высоте связь брала, и неплохо было бы не попасть в бурю, а самое важное – чтобы воздух в дыхательных баллонах не кончился. Да и автоматические винтовки не помешают, конечно, вкупе с теплой палаткой…
– Вот я никак в толк не возьму, – прервала мои философские рассуждения моя напарница. – Как ты с такими претензиями к жизни и внешнему комфорту дожил до текущего дня?
– Как-как, – передразнил я. – Страдая и мучаясь, естественно, – а ты как думала?
– Да, – голос Джей сочился сарказмом, – я и забыла – ты же землюк! Существо нежное…
– А еще я начитан, воспитан и являюсь субъектом с глубоко рефлексирующей натурой и тонкой и чувствительной системой мироощущения, – добавил я.
В эфире раздался протяжный вздох, и хоть я и не видел в темноте за компрессором, но я был убежден, что Джей закатила глаза.
– Интересную все же вещь сказал твой темнокожий друг под конец, – произнесла она через какое-то время.
– И что же он сказал? – полюбопытствовал я.
– Он сказал, что, скорее всего, прямо сейчас вернется к своей пани Аиде и поступит в точности как собирался ты…
– Как? – спросил я.
– Будет просто жить и чувствовать от этого счастье…
Плавно раскачивалась далеко внизу панорама каменистого склона. Под фиолетовым, со стальным отливом, небом с тяжелыми пластами облаков торчали камни, покрытые серо-коричневым льдом, между которыми причудливыми лентами волн витиевато переплетались полоски ярко-белого снега, искрящегося в редких всполохах электрических разрядов меж облаков.
Ветер крепчал, а я по плечи высунулся в рабочий люк, упершись одной ногой в силовой агрегат компрессора, а другой в контрольный пульт. Теперь я видел голову Джей, точащую из второго такого же люка, по ту сторону агрегата. Мы вертели головами по сторонам, зябко ежась на ветру. Это Олимп, высота семь километров. Воздуха мало, и он чертовски холодный – термометр показывал минус тридцать семь по Цельсию. Выше еще холоднее, пока наконец гора не пронзает атмосферу планеты, касаясь своей вершиной леденящего мрака космоса.
Я мысленно поблагодарил Азиза-Артуса за проявленную заботу: комбезы он нам выдал улучшенного армейского образца, для высоких широт. Они были сделаны из специальной многослойной ткани, снабжались легким и крепким бронежилетом, усиленным подогревом и аккумуляторами повышенной емкости. Я таких моделей даже и не встречал. Жаль, что он не выдал нам автоматических винтовок, но, как говорится, спасибо и на этом.
Медленно проплывала под нами унылая, холодная, мертвая горная пустыня, где, казалось, ничего живого быть просто не должно.
Прямо над нами, метрах в семи – десяти, плыла по воздуху темно-серая туша баллона дирижабля. Огромный дискообразный, с растопыренными по сторонам штангами моторных гондол, на которых крепились по две небольших турбины с вытянутыми металлическими топливными баками, почти примыкающими к корпусу. А над ними, чуть впереди, дрожали от натуги на ветру такие же темно-серые полотна крыльев-парусов, натянутых на каркас из сверхлегкого сплава. Ветер слегка изменился, и полотно одного из крыльев стало закручиваться невидимыми тонкими тросами на рею. В центре брюха аппарата виднелись такелажные фермы с укрепленными на них лебедками и небольшая кабина управления, тускло поблескивающая иллюминаторами. Там, наверное, тепло, комфорт и уют…
