Минут сорок молчали, раскачиваясь, словно на огромных качелях, наблюдая, как болтаются, подобные маятникам гигантских часов, такелажные тросы, которыми крепилась наша цистерна. Вцепившись до онемения в кромку люка и крепко упираясь подошвами сапог в оборудование, мы наблюдали, как черные линии тросов прорезают снежную мглу, изредка вспыхивая в лучах прожекторов, словно раскаленные прутья. Все, что нам сейчас оставалось, это внимательно наблюдать, ждать и надеяться.
Порывы ветра слегка ослабли, и я с тоской вскидывал голову, глядя на жирное брюхо дирижабля, ожидая, когда же мне придется его продырявить.
Неожиданно гул турбин изменил ноту на более низкий тон, и скорость нашего полета стала снижаться. Дирижабль медленно и величественно качнулся в кружении снежного марева и стал разворачиваться вместе с нами вокруг своей оси, продолжая медленно плыть вперед. Затем я заметил, что мы начинаем плавно снижаться.
– Тысяча бешеных дроидов, Джей! – вырвалось у меня. – Мы что, уже приехали?!
– Похоже на то, – в некотором замешательстве произнес голос девушки в наушниках.
– Но вокруг нас ни фига нет! – Сердце мое учащенно заколотилось, и я лихорадочно озирался вокруг.
– Под нами что-то вроде площадки, довольно ровной, – отозвалась Джей.
– Да, но, кажется, на ней и вокруг нее никаких признаков жизни. – Волнение мое возрастало. – Ты нигде не видишь таблички «Посторонним вход воспрещен – секретная военная база, охраняется церберами» или чего-то в этом духе?
– Ровно, как на скатерти, – ответила она. – Но площадка, кажется мне, искусственного происхождения.
– Да… – протянул я задумчиво.
Между тем спуск продолжился, и заснеженная площадка приблизилась к нам уже на высоту нескольких метров. Она была окружена невысокими камнями и ледяными наростами. Ни тропинок, ни просто следов человека на ней не наблюдалось.
– Осторожно! – предупредила Джей. – Держись крепче!
Почти в тот же момент раздался громкий металлический лязг, и автоматические крюки, которыми цистерны крепились к тросам, резко разжались, цистерны упали в снег дном, обитым толстыми кусками резины.
Высота падения была маленькой – около полутора метров, – но весь мир мотнулся у меня перед глазами, и я едва не свалился в люк, громко выругавшись и клацнув зубами, а дирижабль над нами, взревев турбинами, начал набирать высоту. Постепенно его очертания стали таять в снежной дымке метели, пока он не скрылся в туманном морозном небе, некоторое время мерцая мутными пятнами света прожекторов…
Прошло уже почти три часа… Метель сменилась снегопадом, и ветер между камнями уже не выл, а почти шелестел, приглушаемый падающими снежными хлопьями.
Мы с Джей начали понемногу паниковать – даже моя бесстрашная и упрямая напарница проявляла признаки волнения. Мы обошли несколько раз все пространство вокруг площадки, обшарили все вокруг цистерн, облазили близлежащие камни и скалистые холмики – ничего!
Не открылся потайной грузовой люк, не приехали на вездеходах военные – казалось, что авиационное топливо последнего поколения просто никому не нужно. А может быть, эти цистерны пролежат тут неделю – кто сможет их украсть отсюда? Учитывая то, что вокруг нас на многие километры простирался бескрайний, чуть пологий склон самой высокой в Солнечной системе горы, покрытый снегом и камнями, трещинами в породах, присыпанными сугробами, безжизненный, мертвый, таящий в себе смерть… Мы проживем тут не дольше трех, максимум пяти часов, и все – можно представить себе два замерзших бесформенных тела, лежащих на ледяной земле, укрывшей трупы заботливым и смертельным белым саваном снега.
От Элайи вестей мы так и не дождались, да и связь была слабой и фрагментарной – только спутники тут брали. Поэтому единственное верное решение было в постоянно включенном пеленгаторе. Его сигналы посылались непрерывно и доходили хотя бы иногда…
Мы рыли руками снег в любой подозрительной расселине, под туманом ряби снегопада, мы ползали по ближайшим трещинам в поисках минимально похожих на труд человека объектов.
С каждым движением сгребающей снег руки, с каждым отчаянным вздохом, с каждым обшаренным вокруг пятачком земли, с каждой минутой давящего ожидания, с каждым брошенным в сторону не оправдавших надежд цистерн взглядом приходили в голову липкие мысли, пропитанные страхом и суетой… Мы ошиблись… Ошибка – смерть. Да? Нет! Да…
В какой-то момент я споткнулся о каменный уступ, подошва заскользила, и я, раскинув руки, съехал на груди по узкому склону выветрившейся обледенелой породы. На секунду замер, слушая шум в ушах, стук своего сердца и чувствуя мертвенный холод, который пока лишь коснулся моего тела… Вдруг захотелось так и остаться здесь… расслабиться… уснуть… Плюнуть на все…
Сейчас почему-то финалом всей моей череды везения мне виделась такая вот нелепая смерть… Не сила характера, не инстинкт выживания – безнадега… Какой глупой выглядела теперь моя вспышка способностей и самонадеянности, когда я убедил Азиза, что мы добровольно ляжем в этот стальной гроб… Вообще после поезда я перестал себя узнавать…
