— Да быстрее ты, не торчи там истуканом, как шлюха под памятником Фадееву! А вы все, пока мы не вернемся, сидите тихо. Никому не открывать и к телефону не подходить. Если мы будем звонить — дадим два гудка, а потом наберем по новой, тогда возьмете трубку. Лелек — за старшего. И смотрите, чтобы Серега много не пил, он нам скоро в транспортабельном виде понадобится.
Отрывисто-резкий командный голос привел всех в чувство: я вскочил с табуретки и бросился в прихожую, Сергей быстро поставил на стол очередной выпитый наполовину стакан — словно оттолкнул его от себя, Болек воинственно насупился и зачем-то принялся задергивать шторы, хотя такого приказа не поступало, а Лелек вслед за мной резво выскочил в коридор и замер, готовый, лишь только мы выйдем на лестничную клетку, закрыть за нами входную дверь на все запоры.
… Подпрыгивая на переднем сиденье и глядя, как Миша с остервенением дергает ручку переключения передач, я вспоминал как на заре нашей туманной юности, сразу по окончании десятого класса (тогда еще заканчивали десять классов, а не одиннадцать) он уезжал поступать в военное училище. Накануне отъезда мы, человек двенадцать одноклассников, собрались у него дома, пили чай, желали ему удачи, желали поскорее стать генералом и все такое прочее, хотя и недоумевали: зачем, мол, тебе уходить в армию, если и на «гражданке» можно принести пользу своей стране? Тогда мы еще верили в свою страну и в ее историческую миссию… А Миша ответил, что идет в военные потому, что считает себя и свой характер наиболее подходящим именно для этой деятельности.
Наверное, из него действительно получился бы хороший офицер. Ведь даже теперь, когда все растерялись и находились в полной прострации, он моментально сориентировался в непростой ситуации и взял на себя роль лидера. Или, если угодно, командира. Я знаю много людей, которые с превеликим удовольствием с ногами забрались бы в вакантное кресло начальника в относительно спокойной и стабильной обстановке, и мне знакомо всего два-три человека, отважившихся бы на это во время тяжелого кризиса…
Мне даже стало за себя немного стыдно: вот ведь и сейчас только лишь теоретизировать могу, а самому сесть за руль — и мысли не возникло, хотя наиболее удобный маршрут и, тем более, кривые дворы своего района мне известны много лучше Михаила.
Впрочем, ни подъезжать к моему дому, ни вообще заезжать во дворы Миша не стал, а остановил свою покрытую толстым слоем пыли «девятку» недалеко от почти безлюдной в этот поздний час автобусной остановки — только сидел на полуразломанной местной юной шпаной лавочке, опираясь на черную трость с витой ручкой-змеей, пожилой мужчина с пышными седыми усами — рядом с зарешеченным белым кубиком круглосуточно работающего киоска.
Закрыв двери, Миша направился, против моего ожидания, не в сторону домов, а именно к этому самому памятнику провинциальному частному предпринимательству, где и приобрел зачем-то бутылку водки. Более всего меня удивило, что водку он купил самую что ни на есть паленую, такую и я, нищий научный сотрудник, никогда бы не взял. Хотя бы из элементарного чувства самосохранения.
А он не только взял, но и, зайдя за угол киоска, сковырнул ключом пробку и приложился к горлышку. Меня передернуло. Пить эту дрянь Миша однако же не стал, а только, скривившись, прополоскал рот и выплюнул, после чего велел мне сделать тоже самое.
Теперь я, наконец, все понял: действительно, не подбираться же нам к дому по-пластунски по достаточно ярко освещенному двору? А так — двое загулявших молодых людей вполне приличного вида возвращаются домой. Пусть и поздно, но на своих двоих, ни от кого не таясь, не скрываясь по кустам… Все правильно. Тем более — те, кто меня (или нас), вполне возможно, ожидает, не знает меня в лицо. Будь я каким-нибудь шпиком, наблюдающим за нужным подъездом, скорее всего на этих гуляк и внимания-то особого не обратил бы. Хотя кто их знает, этих шпионов с их шпионскими штучками, на что они обращают внимание, а на что нет.
А может, и нет в кустах возле подъезда никаких шпиков, а Игорь погиб исключительно из-за своих собственных дел. И тогда все, чем мы сейчас занимаемся, не более чем детская игра по мотивам сериала «ТАСС уполномочен заявить». Боже, как же хотелось в это верить…
Но лучше уж лишний раз перестраховаться, чем позировать потом рваными ранами перед милицейским фотографом, а потому я исправно вошел в роль и, направляясь на полусогнутых в сторону своего дома, наигранно икая, нарочито громко начал вещать Мишане про некую сволочь-Верку (прости меня, Верочка, просто другого имени так сразу не всплыло), которая «как бабки тратить, тут как тут, а как до дела, так сразу «Ой! Я сегодня этого как бы не могу!»», и так далее, и тому подобное.
