Выждали еще с полчаса, после чего Миша махнул рукой в сторону чащи и мы, потихоньку пятясь задом на манер раков, ретировались назад, под защиту таежного густосплетения старых мшистых ветвей и молодой гибкой поросли. Собрали очередной военный совет, на котором Михаил предложил следующий вариант действий:
— Надо идти на разведку. И пойти должно два человека — для подстраховки и всего такого прочего. Думаю, не надо особо объяснять. И по объективным причинам этими людьми можем быть только мы с Серегой…
Я мысленно согласился, потому что Михаил — почти офицер, хоть и недоучившийся, а Сергей служил в ДШБ где-то в Прибалтике аккурат в те годы, когда эти квази-государства, обладающие хилой экономикой и непомерным сепаратистским гонором, разбегались из состава Союза. Мы же втроем, хоть в рядах Советской Армии и оттрубили по два года каждый, кроме строевой подготовки и пустой перловой «шрапнели», ничего особо воинственного так и не видели.
В общем, ребята должны были вернуться часа через три. А если они, сказал Михаил, не вернутся к утру, нам следовало разделить их вещи, снаряжение и продукты питания и далее действовать самостоятельно.
— Но до этого, я думаю, дело не дойдет, — поспешил добавить он, увидев наши вытянувшиеся физиономии. — Мы с Сержем ребята опытные, а там если кто и есть, то не диверсанты, а обычные бандюки. Они только морду бить и водку жрать мастера, а вот насчет того, чтобы нормальное наблюдение организовать — сильно сомневаюсь…
Мы впятером вернулись на кромку леса и, укрывшись за деревьями, еще несколько минут понаблюдали за селом. Впрочем, к этому времени почти совсем стемнело и кроме редких огней в оконцах домов видно все равно ничего не было.
— Ну, да пребудет с нами Сила! — нервно усмехнувшись, пошутил очень любивший «Звездные войны» Мишель. Они с Сергеем легли в начинавшуюся сразу у леса высокую траву и, быстро работая локтями, поползли к крайним темным избам.
— По-пластунски… — зачем-то прокомментировал шепотом Болек.
Да, по-пластунски. Как в фильме о Второй Мировой войне. Или как в пионерлагере, во время «Зарницы». Только в лагере это было весело. А здесь — нет. Здесь это было страшно. До дрожи в коленях страшно…
— Да какое там, к чертям собачьим, «дезертировал»?! — орал на всю околицу взбешенный Вова Большой, бегая взад-вперед по единственной комнате оккупированного домика. — А Кастет что, тоже дезертировал? Нет? Ну, е-мое, ну и дела…
Вова был в гневе. Но в то же самое время он был растерян — и от этого паниковал, но признаться в слабости не хотел не только перед подчиненными, но даже и перед самим собой. И заводился от этого еще сильнее.
— Ну, е-мое, ну как же вы ничего не услыхали, а? — в сотый раз допытывался он у понурых Бивня и Лысого, сидевших у стола. Покоробленная столешница была завалена остатками немудрящей снеди из автолавки и заставлена наполовину выпитыми бутылками, но к еде и питью пока никто не притрагивался, даже изголодавшиеся в тайге оставшиеся в живых члены поисковой группы.
— Дык это, Вова… Спали мы, — пробормотал Бивень. Чувствовал он себя очень и очень неуютно, потому что не только позорно провалил порученное ему пустяковое, казалось, дело, но и, более того, непонятно каким образом потерял половину своей бригады. Убитыми и пропавшими без вести. Хотя какое там «пропавшими без вести»… Теперь и он сам, как и Вова Большой, был уверен в том, что несчастный Косой никуда не убегал, а что его, как и Кастета, убил кто-то неведомый.
Бивень не имел богатого воображения, но для того, чтобы представить, что сделает с ним по возвращении Клещ, оно и не требовалось. Уж точно не погладит по головке, утешая незадачливого боевика, и не поставит на правеж в угол, словно нашкодившего октябренка… У Клеща за такие проколы штраф был один. И после наложения оного штрафа находили изредка в пригородных перелесках вытаявшие по весне неопознанные трупы. А чаще — не находили… А тут ведь и не прокол даже, а провал. По полной программе.
— А кто ж пацанов-то замочил? — в паузу между Вовиными репликами вклинился сидевший у стены вместе с Сиплым и Самолетом ценитель высокой поэзии Марс.
— Кто, кто… А хрен его знает — кто…
Вова перестал бегать по комнате, присел на стоявший у стола колченогий табурет и обеими огромными ладонями крепко и энергично потер свою бугристую коротко остриженную голову:
— А только, братва, так и получается, что окромя этих лохов, мочить пацанов было конкретно некому… Понял ты, зубила слоновый?! — снова заорал он, брызгая слюной в перекосившееся лицо совсем раздавленного тяжестью произошедшего Бивня. — Это не ты, чмо подвальное, за ними охотился, в натуре, а они за тобой… Че, молчишь? Правильно молчишь… Ну, блин, если бы нас больше было, я бы тебя сам в этой дыре паршивой оставил, конкретно. За пугало. А Клещ мне только спасибо сказал бы…
