После того как в 1945 году война закончилась, меня направили в Москву в школу разведки. Туда перевели, значит, Румянцева Жорку и меня. И мы пробыли в Москве при главном штабе Военно-морского флота. Это, значит, тогда только формировалась школа разведки. Там было шесть лет обучения. Кроме того, там за эти шесть лет получали полное знание страны, где ты будешь работать, высшее образование, знание языка в совершенстве и так далее и тому подобное. Я почему-то избрал Испанию. Был на меня уже выписан паспорт. Я должен был в следующем 1946 году поехать в посольство в Испанию под прикрытием чуть ли не дворника или кого-то там. Я проучился полгода, ровно шесть месяцев. Потом меня вдруг вызывает адмирал этой школы, это было 6 января 1946 года, и говорит: «Товарищ Удальцов, вы направляетесь в распоряжение начальника отдела разведки Балтийского флота». Все, я прибыл в Таллин. Ну, я понял: это потому что я сын врага народа. Но он вежливо со мной обошелся, он не сказал там ничего. Когда я прибыл сюда, в Таллин, мне начальник разведки сказал: «Слушай. Я даже не знаю: куда тебя направить? Ты знаешь, есть 8-й РОП, это радиоперехват разведотдела, там нет в секретной части человека. Поезжай и принимай ее». Ну я, сын врага. Я приехал. Принял спецчасть и работал до демобилизации. Вся документация была совсекретно серии «К». Это высшая степень секретности. Где логика? Там меня отчислили за то, что я сын врага народа. Здесь я работал в секретной части. Потом я пошел к командиру части и сказал о том, что я отмолотил 8 лет, нормально прослужил добровольцем и так далее и что я собираюсь демобилизоваться. «Ну, доброволец, кто тебя просил? — сказал он мне. — Твой год придет, придет твоя демобилизация, тогда и уволишься». В то время в Нымме была школа МВД после войны. Я поехал туда, подал заявление, сдал вступительные экзамены и сдал за первый курс. И сразу поступил на второй курс школы. Получил документы, направил их к командиру части, к командующему флотом Трибуцу, и меня демобилизовали в связи с поступлением. И вот опять та же история! Я проучился в школе шесть месяцев. Вдруг, значит, раздается тревожный звонок: «Всем собраться в зале!». Собралось примерно 400 курсантов. Выходит замполит и говорит прямо всем: «Товарищи, вы собраны по чрезвычайным обстоятельствам. В наши ряды пробрался сын врага народа Удальцов Михаил, который скрыл свое преступное прошлое». Меня как обухом по голове ударило. Представляете?! После войны, после разведки, после всего этого. Я сидел, как убитый. А потом, когда он сказал, что я, видите ли, скрыл свое преступное прошлое, я встал и сказал: «У меня в анкете написано, что мой отец осужден за 58-ю статью. Я прошу принести мое личное дело и зачитать». «Некогда», — тот говорит. Весь зал сказал: «Зачитать!». Как гаркнули. Все, принесли мое личное дело, стали зачитывать. И ведь все равно постановили: отчислить со строгим выговором. И все, после этого я не стал никуда обращаться. Пошел в 7-й завод в Таллине и проработал все время на нем. Дошел до начальника цеха. Чем мы занимались на этом заводе? Мы ремонтировали корабли. Проводили ремонт кораблей всех, вплоть до эсминцев. Крупнее — нет, крупнее не ремонтировали. А крупные ремонтировали уже другие заводы. А наш ремонтировал тральщики, патрульные катера, торпедные катера, бронекатера, пограничные катера, рыболовный флот, и строили, то есть примерно процентов 10–20 — это было новое строительство. Самоходные баржи строили и все эти десантные корабли тоже строили. Потом я ушел на пенсию. Но продолжил работать. И работал до 1996 или 1997 года. Но был развал же, завод развалился, и нас всех до единого с завода уволили. Нас оставалось 200 человек, и нас всех уволили, а зарплаты никому ни копейки не дали. Просто выгнали. А потом Балтийский завод отвоевал, значит, свои права, и начальник завода выплатил зарплату всем работникам завода, который банкротный управляющий разграбил.
