Сначала он был старший. А после ему дали другого напарника, и мне другого напарника. И там я был уже старшим. А так этот мой основной напарник Ефремов потом погиб. Ему, в общем, дали другого напарника, Губина, и их выбросили в Эстонию. Они возвращались через Чудское озеро зимой. И когда вышли на лед, немцы открыли пулеметный огонь по ним. Значит, Ефремов погиб тогда. Губин вернулся. Ну, в общем, они бежали с берега в глубь озера. Ефремов погиб, а Губин вернулся и забрал с собой радиостанцию. Как там это фактически было, никто не знает. А второй мой напарник, Долгшин Гриша, получил ранение. Случайное это было у него ранение. Получилось это так. В общем, у него друзья были. И мы должны были ехать на аэродром для выброски. И они в этот момент вдруг решили поменяться своими пистолетами. Обменялись пистолетами. И у Гриши каким-то образом оказался патрон в канале ствола. Случайное нажатие, и он получил пулю в таз. Он остался жив, но после этого в операциях не участвовал. Он был до этого основной напарник Федорова Володи, который стал Героем Советского Союза. А мне дали напарником Илью Тимофеева. Вот жив он или нет, я не знаю. Он был моложе меня. Я помню, как его ко мне назначили. Операции нельзя было тогда срывать. А я, когда Гришу ранило, помню, что-то расстроился, пошел, вышел на шоссе. В Лахте шоссе проходило на Ленинград — Сестрорецк. В расстроенных чувствах я тогда шел. Думал: «Ну вот, операция сорвалась». И вдруг бежит один парень и мне кричит: «Вернись!». Я возвращаюсь, а Сычев мне говорит: «Вот мы даем тебе человека — Трофимова Илью». Но он сразу мне сказал, что его не проверял: кто он такой, что он такой. Он сказал мне об этом. Поэтому он сказал мне тогда же: «Заметишь что-то не то — ну шлепни его там, и весь разговор». Но он оказался хороший парень, знающий эстонский язык еще в придачу. «Да Мишка! — говорил он мне. — Ну пойдем к девкам в деревню». Я: «Да ты что?» — «А что?»
А было ли понятие — опыт в разведке?
Понимаешь, у нас не было такого, чтобы кто-то опытный пришел и начал рассказывать, как и где он был, что делал и так далее, этого нельзя было делать. Ну, просто знали, что он был заброшен туда-то, задание выполнил, вернулся, значит, нормально. Или знали, допустим, что его послали, а он не вернулся. Связь прервалась, и он не вернулся. Значит, пропал без вести. Вот на таком уровне знали все.
Чем кормили разведчиков?
Нормально кормили.
А чем?
Ну, во-первых, флотский паек и дополнительный паек были. Во-вторых, во время подготовки нам давали шоколад, сгущенное молоко, масло, шпик, консервы американские…
Если разведчики удачно возвращались с задания, это как-то отмечалось?
Нет, тихо и спокойно проходило у нас. Как обычно. Во время подготовки к заданию и в то время, когда отчеты делали, находились на конспиративных квартирах. А так потом после этого все в отряде находились.
Кстати, а как организовывались эти конспиративные квартиры?
Как организовывались? Ну привозили тебя на конспиративную квартиру. Там женщина была, которая убирала за тобою, готовила тебе обед и все. Туда приходили офицеры, которые готовили тебя к заданию, натаскивали тебя. Желательно было меньше выходить на улицу и ни в коем случае не сообщать своим, где ты находишься.
Подписку о неразглашении давали?
Нет, этого не было. Но просто было сказано, что нельзя об этом говорить.
А размещались где Вы с отрядом?
В разных местах: и в Ленинграде, и в Борисовой гриве, но больше всего в Лахте. Лахта, Ольгино — это побережье Финского залива. Там мы в основном и находились. Это было севернее Ленинграда.
Прятались от немцев, когда в тыл вас сбрасывали, в болотах, в основном?
Мы больше прятались на минных полях. Потому что немцы наши минные поля не разминировали. Они просто обтягивали их проволочным заграждением и таблички ставили: «Мины». Кругом везде было покошено, а там трава была в человеческий рост. Ну вот, чтобы можно было отдохнуть или там переспать, мы перелезали через забор и на минное поле уходили. И там спокойно было: отдыхаешь, зная, что туда никто не зайдет. Но рисковали, конечно.
Когда вас выбрасывали, какое обычно снаряжение давали с собой?
Ну что нам давалось? Радиостанция, автомат, пистолет, гранаты, продукты питания.
Случалось ли такое, что бывшие военнопленные работали в разведке?
Да, у нас были военнопленные. Привозили их к нам и говорили, что вот, допустим, он будет работать у нас. И он, этот пленный, с нами находился. Не рассказывали, при каких обстоятельствах перешел он к нам, захватили его или что, или же перевербовали его. Ну, с нами жил он. Потом он куда-то пропадал, куда-то его забрасывали.
