Раненых всегда вытаскивали, а погибших хоронили. Как правило, под камнями. Там земли нет, в расщелину какую-нибудь и закладывали камнями. На Крестовом похоронили всех по-настоящему. Тогда Леонов еще расстрелял 10 немцев. Его потом долго дергали по этому поводу.
Захваченных немцев у вас допрашивали?
Первичные, самые необходимые сведения, какой полк… У меня немецкий только в школе был хорош, а как переводчик я был слабый. Прямо на месте Леша Каштанов допрашивал. Или кто-нибудь из разведотдела.
А как только мы швартовались у причальной стенки, нас встречали и забирали пленных, и командир тут же писал, как все было, с кем встречались, как прошло.
Я вам почти анекдот расскажу: вернулись мы с операции. Четыре человека. Нас сразу же ночью отвезли к начальнику разведотдела Бекреневу. Входит командующий флотом Головко: «Давайте ко мне». Попили чайку и. Просыпаюсь, мать моя родная, я лежу на кожаном диване. Вот какой был случай.
Вы помните первые операции, в которых участвовали?
Первая операция: на какой-то остров мы высадились искать что-то. Там на две группы разделились, ничего не нашли. Вторая операция была: я как обеспечивающий. Все пошли, а наше отделение остается охранять шлюпки. Мы ждали. Потом была операция уже по-настоящему боевая: на дороге громили колонну. Шикарная дорога, серпантином таким шла.
Вы говорите, «Дорога, дорога…», и возникает впечатление, что просто ходили на эту дорогу. Она что, не охранялась?
Дорога длиной 500–700 км, разве ее всю можно охранять?
Наверное, у немцев были блокпосты.
Если они тебя засекли, они вызывали помощь.
Бинокли у нас были, смотрим — вдалеке какая-то колонна идет. И мы полкилометра до этой дороги через сопки вырываемся, делимся на две группы: одна по головной машине, другая по кормовой. А дальше «чистишь». Это была система. Однажды мы упустили командира полка. Впереди на легковой машине ехал. Мы подумали разведка и пропустили. Стукнули по следующей. Человек пять или шесть начальников всяких взяли. Служба связи, метео, еще кого-то. Но офицеров никого, все унтеры. Гражданские, призванные во время войны, но с опытом и образованием.
В разведке самое главное — вовремя смыться, если задержишься, то потом до шлюпок не добраться. Поэтому пленных надо быстро эвакуировать… Иногда захваченные документы оказываются «пшиком».
Случай был — мы ворвались на ремонтную базу, были сведения, что там во фьорде отстаивается какая-то лодка. Мы на соседний фьорд высадились почти всем отрядом и через сопки туда. Лагуна, у пирса стоит подводная лодка. Тут пост, там маленький домик, бараки, это оказались ремонтные мастерские… Задача была разобраться с лодкой: мы ее думали увести. Одна группа идет поселок закрыть, другая на всякий случай преграждает дорогу — второй взвод идет, снимаем караульных. Поторопились, в живых никого не оставили. Ворвались в лодку, а я там не был, прикрывал казарму. А в лодке все оказалось в разобранном состоянии, и дизеля разобраны. В центральном посту выдрали с мясом сейф, привезли документы.
А подорвать?
Мы и подорвали, гранат накидали, шум подняли и ушли. Немцы выскочили из того поселка, но не прошли, вторая группа их задержала. Привезли сейф, а там только техническая документация, ни интересных сведений, ни кодов. И пленного еле довезли. Он чуть тепленький, ему так досталось. Он ничего сказать не мог. Можно считать, что неудача.
Ваш отряд выполнял в первой половине войны те же задачи, что и войсковая разведка? У вас совместные операции были?
Армейская (СОРовская — северного оборонительного района) разведка выполняла только прифронтовые операции. У нас с ними была совместная операция только на Крестовом в 1944 году. Тогда командиром сводного отряда был назначен капитан Барченко (И. П. Барченко-Емельянов), командир СОРовской разведки. Она стояла на Рыбачьем.
Леонов Героя получил как командир взвода разведчиков. Мы были у Барченко в подчинении, хотя самостоятельно решали свои задачи и шли параллельно на Крестовый разными путями. И друг друга не видели. И только в 4 утра радисты связались и выяснилось, что и они подошли, и мы. Была команда: «Приближаемся, атакуем». Мы батарею взяли, а они нам ничем не помогли, абсолютно ничем. Разбирались только мы. Я был тогда ранен. А Барченко тоже получил Героя. Вот такие контакты с СОРовской разведкой были.
Разведчики сами себя ощущали привилегированной кастой?
