Красношейка полностью

Я говорю на достаточно нейтральном букмоле – наверное, потому что вырос в Америке. Но никто не удивляется, как это я, Синдре Фёуке, вдруг так быстро избавился от своего гюдбрансдальского говора. Родился я в крохотном норвежском городке, но даже если бы мне довелось встретиться с кем-нибудь, кто знал меня в юности (Юность! Господи, она была всего три года назад, а кажется, что целую вечность!), уверен, меня бы не узнали – настолько сильно я изменился!

Чего я действительно боюсь, так это вдруг встретиться с кем-нибудь, кто знает настоящего Синдре Фёуке. По счастью, он родом вообще с какого-то горного хутора, но вдруг мой обман раскроет кто-нибудь из его родственников?

Эти переживания не отступали от меня. Поэтому легко представить себе мое удивление, когда сегодня мне приказали убить одного из моих (Фёуке) собственных братьев-квислинговцев. Это задумывалось как проверка, действительно ли я перешел на сторону Сопротивления или был послан, чтобы внедриться в их ряды. Мы с Даниелем едва сдерживали смех – да лучше и придумать было невозможно, меня просили просто-напросто убрать с дороги тех, кто может меня выдать! Я прекрасно понимаю, что командиры этих лесных вояк высоко ценят братские узы, несмотря на войну. Но я решил поймать их на слове, пока они не передумали. Как только стемнеет, я поеду в город, возьму свой пистолет, который вместе с военной формой лежит на вокзале в камере хранения, и тем же поездом отправлюсь на север. Я помню, как называется ближайший от дома Фёуке поселок, а там порасспрошу.

Такой удивительный день. Людей по-прежнему пьянит ощущение свободы, а сегодня еще в Осло возвращается принц Олав вместе с представителями правительства. Я не пошел встречать корабль, но слышал, что на пристани собралось пол-Осло. Сегодня я решил пройтись по Карл-Юханс-гате в гражданском, хотя мои «боевые друзья» не понимают, почему я не захотел, как они, щеголять в «форме» солдата Сопротивления и слушать хвалебные слова. Для дамочек «форма» – как мед для мух. Если не ошибаюсь, они с таким же восторгом бегали в сороковом за легионерами в эсэсовских мундирах.

Я шел к Дворцу, чтобы посмотреть, выйдет ли наследник на балкон, сказать пару слов. У Дворца уже собралось много народу. Когда я подошел, как раз была смена дворцового караула. Жалкая копия немецких воинских ритуалов, но народу это безумно нравилось.