Красношейка полностью

– А отдел учета оружия? У них должны быть данные по нелегальным сбытчикам?

– Харри!

– Что?

– Я больше на тебя не работаю.

– На меня?

– Ладно, вместе с тобой. Но все равно, такое чувство, что я работаю на тебя. Нахал!

Харри оттолкнулся ногой от пола и завертелся в кресле. Четыре оборота. Столько ему за раз никогда не удавалось. Эллен сделала страдальческое лицо.

– Хорошо, я и в отдел учета оружия звонила, – сказала она. – Они тоже ничего не слышали о Принце. Почему в СБП тебе не дадут помощника?

– Это дело они считают приоритетным. Мейрик не против того, чтобы я им занимался, но на самом деле ему нужно, чтобы я разузнал, что неонацисты затевают на праздник «Ид аль-Адха».

– Одно из ключевых слов было «круги, связанные с торговлей оружием». Из всех кругов больше всего, по-моему, с оружием связаны неонацисты. Почему бы не начать с них? Ты убьешь сразу двух зайцев.

– Я уже думал об этом.

Подъезжая к дому Эвена Юля, Харри увидел хозяина на лестнице.

Тот держал Бурре за ошейник.

– Вы быстро приехали, – сказал Юль.

– Я сел в машину, как только положил трубку, – ответил Харри. – Вы возьмете Бурре с собой?

– Нет, я просто решил немного прогулять его, пока ждал вас. Бурре, домой!

Пес умоляюще посмотрел на него.

– Пошел!

Бурре попятился и стрелой помчался в дом, – Харри даже вздрогнул.

– Поехали, – сказал Юль.

Отъезжая, Харри заметил чье-то лицо, выглянувшее из-за кухонных занавесок.

– Стало светлее, – проговорил Харри.

– Да?

– Я имею в виду, день стал длиннее.

Юль молча кивнул.

– Я все думаю об одной вещи, – продолжал Харри. – Семья Синдре Фёуке – как они умерли?

– Я же уже рассказал вам. Он их убил.

– Да, но как именно?

Юль долго смотрел на Харри и наконец ответил:

– Застрелил. В голову.

– Всех четверых?

– Да.

В конце концов они нашли в Гренсене место для стоянки и оттуда пешком пошли к тому месту, которое, как уверял в телефонном разговоре Юль, Харри необходимо увидеть.

– Значит, «Молва», – сказал Харри, проходя в темное кафе, почти пустое, не считая нескольких посетителей за обшарпанными пластиковыми столиками.

Харри и Юль заказали кофе и сели у окна. Двое пожилых мужчин за одним из центральных столиков тут же замолчали и уставились на них исподлобья.

– Похоже на одно кафе, куда я иногда захожу, – сказал Харри, кивая на двух стариков.

– Последыши, – сказал Юль. – Старые нацисты-фронтовики, по-прежнему считают себя правыми. Собираются здесь и злобствуют на то, что называют великим предательством, на правительство Нюгорсволла[47] и нынешние времена. Во всяком случае, те из них, кто еще ноги таскает. А таких все меньше.

– Что, до сих пор увлекаются политикой?

– Да, до сих пор злятся. Что помогаем странам третьего мира, что сокращаем военный бюджет, что разрешаем женщинам быть священниками, а гомосексуалистам – вступать в брак, что пускаем в страну иммигрантов – все, к чему мы с вами относимся спокойно, этих ребят просто раздражает. В душе они остались фашистами.

– Вы хотите сказать, что Урия может околачиваться здесь?

– Если он собрался кому-то отомстить, у него здесь всегда найдутся сторонники. Есть, конечно, и другие места, где собираются бывшие квислинговцы, например, в Осло каждый год со всей страны приезжают бывшие солдаты и все, кто был на Восточном фронте. Но то – товарищеские встречи, там они просто собираются, чтобы вспомнить погибших, и не позволяют себе ни слова о политике. Нет, если бы я искал старого фашиста, который мечтает о мести, то начал бы отсюда.

– А ваша жена бывала на этих, как вы их называете, товарищеских встречах?

Юль с удивлением посмотрел на Харри. Потом медленно покачал головой.

– Просто я подумал, что она могла бы что-нибудь рассказать мне, – сказал Харри.

– Боюсь, что нет, – резко ответил Юль.

– Хорошо. А эти – как вы сказали – последыши и неонацисты как-нибудь сообщаются между собой?

– Зачем вам это?

– У меня есть сведения, что для приобретения винтовки Мерклина Урии понадобился посредник – человек из кругов, связанных с торговлей оружием.

Юль покачал головой:

– Обычно легионерам не нравится, когда неонацистов называют их единомышленниками. Хотя бритоголовые им просто поклоняются. Для неонацистов легионер – это воплощение заоблачной мечты – защищать свою страну и расу с оружием в руках.

– Значит, если бы вашему легионеру понадобится раздобыть себе оружие, он может рассчитывать на помощь неонацистов?

– Да, помогут они ему охотно. Но он должен знать, к кому обратиться. Не может же первый встречный достать современную киллерскую винтовку вроде той, за которой вы охотитесь. Например, типичный случай: недавно в Хёнефоссе полиция устроила обыск в гараже одного неонациста и нашла старый ржавый «датсун», в котором лежали самодельные колотушки, деревянные пики и пара тупых топоров. У них и вооружение буквально на уровне каменного века.

– Так с чего мне начать поиски этого неонациста, связанного с международными поставщиками оружия?