На улице визгливо скрипнула калитка. Сверре встал, выключил радио и поспешил к двери. Поднимаясь по лестнице, он услышал шаги матери во дворе. Когда Сверре уже был у себя в комнате, в замке лязгнули ключи. Пока мать копошилась внизу, Сверре стоял посреди комнаты и смотрел на себя в зеркало. Он провел рукой по темени — щетка коротких, в миллиметр длиной, волос покалывала пальцы. Ульсен решил для себя: даже если он и получит те сорок тысяч, он устроится на работу. Ему обрыдло торчать дома и скоро обрыднут «соратники» в пиццерии «У Герберта». В профессиональном училище Ульсен получил специальность электрика, он неплохо ремонтирует электроприборы. Многим электрикам нужны ученики и помощники. Через несколько недель волосы отрастут, и татуировки «Sieg Heil» на затылке не будет видно.
Да, волосы. Он вдруг вспомнил, как этой ночью ему звонил полицейский с трённелагским выговором и спрашивал, не рыжие ли у него волосы! Утром, проснувшись, Сверре решил было, что все это ему приснилось, но за завтраком мать спросила, кто это еще звонит ему в четыре ночи.
Сверре перевел взгляд с зеркала на стены. Фотография фюрера, плакат с концерта Бурзума, флаг со свастикой, железные кресты и плакаты «Blood amp; Honour», срисованные с тех, что печатали в войну по приказу Йозефа Геббельса. Впервые Сверре подумал, что его комната похожа на комнату подростка. Если вместо фашистского знамени повесить плакат «Манчестер Юнайтед», а вместо Генриха Гиммлера — Дэвида Бэкхема, можно будет подумать, что здесь живет четырнадцатилетний пацан.
— Сверре! — позвала мать.
Ульсен закрыл глаза.
— Сверре!
Опять та же картина. Она постоянно перед глазами.
— Да! — крикнул он так громко, что заболела голова.
— Тут с тобой пришли поговорить!
Тут? С ним? Сверре открыл глаза и нерешительно посмотрел на свое отражение в зеркале. Но сюда никто не мог прийти. Насколько Ульсен помнил, он никому не рассказывал, где живет. Сердце застучало. Может, опять этот трённелагский полицейский?
Ульсен уже направился к двери, когда она распахнулась.
— Добрый день, Ульсен.
В окне у лестницы горело заходящее весеннее солнце, и Сверре мог различить только силуэт вошедшего. Но голос он узнал сразу.
— Ты не рад меня видеть? — Принц закрыл за собой дверь и с любопытством посмотрел на стены. — Ну у тебя и комнатка.
— Почему она тебя впустила…
— Я показал твоей матери вот это. — Принц помахал удостоверением с золоченым гербом на голубом фоне. На обороте карточки стояло: «ПОЛИЦИЯ».
— О черт, — сглотнул Сверре. — Настоящее?
— Почем я знаю? Расслабься, Ульсен. Присядь.
Принц указал ему на кровать, а сам сел верхом на стул у письменного стола.
— Зачем ты пришел? — спросил Сверре, садясь на дальний угол кровати.
— А ты как думаешь? — Принц широко улыбнулся ему. — Надо рассчитаться с тобой, Ульсен.
— Рассчитаться?
Сверре все не мог прийти в себя. Откуда Принц узнал, что он живет здесь? Еще это удостоверение. Сверре снова посмотрел на Принца и вдруг подумал, что тот вполне может работать в полиции — вечная улыбка, холодный взгляд, искусственный загар, накачанные мышцы, короткая куртка из мягкой черной кожи, синие брюки. Странно, что Ульсен не догадывался раньше.
— Да. — Принц продолжал улыбаться. — Надо рассчитаться. — Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул его Сверре.
— Наконец-то. — Сверре на секунду нервно улыбнулся и сунул в конверт руку. — Что это? — спросил он, доставая сложенный лист бумаги.
— Список восьми человек, к которым скоро наведаются ребята из отдела убийств и наверняка возьмут кровь на анализ ДНК, чтобы сверить с ДНК перхоти с твоей шапки, которую они нашли на месте преступления.
— Моей шапки? Ты ж говорил, что нашел ее в машине и сжег!
Сверре в ужасе посмотрел на Принца. Тот с виноватым видом покачал головой.
— Выходит, я вернулся на место преступления. Там стояла молодая, перепуганная до смерти парочка и ждала полицию. Должно быть, я уронил шапку в снег в нескольких метрах от тела.
Сверре схватился за голову.
— Тебя что-то смущает, Ульсен?
Сверре кивнул и попытался улыбнуться, но губы не слушались.
— Мне объяснить?
Сверре опять кивнул.
— Когда убивают полицейского, дело расследуется в первоочередном порядке. Убийцу ищут, пока не найдут — не важно, сколько на это уйдет времени. В должностной инструкции этого не прописано, но сыщики никогда не останавливаются перед выбором средств, когда жертва — кто-то из них. Непросто убивать полицейских — ведь следаки не уймутся, пока не схватят… — он указал на Сверре, — виновного. Это вопрос времени. И я решил помочь следствию, чтобы тебе не так долго пришлось ждать.
— Но…
— Ты, наверное, думаешь, с чего бы мне помогать полиции, — ведь понятное дело, ты сразу сдашь меня, чтобы тебе скостили срок?
Сверре сглотнул. Он попытался понять услышанное, но оно никак не хотело укладываться в голове.
