Тридцатого ноября 1917 года Военно-революционный комитет при Ставке Верховного главнокомандующего разослал телеграмму, содержавшую «обязательные начала», которыми должны были руководствоваться все воинские части и учреждения. А опубликованный чуть позже, 3 декабря 1917 года, приказ по Петроградскому военному округу как бы продублировал рекомендации ВРК. Все военные «чины и звания» приказом упразднялись, также отменялись все «наружные знаки отличия» и ордена.
Командующий 7‐й армией генерал Януарий Цихович телеграфировал начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу М. Д. Бонч-Бруевичу о том, что считает предпринятые реформы «гибельными для тех остатков, которые называются армией». Среди прочего он писал, что снятие погон – единственного знака, по которому «можно хоть приблизительно отличить полки многомиллионной армии, превращает ее в серое скопище человеческих тел».
Однако протесты генералов не остановили – и не могли остановить – пламенных революционеров.
Совет народных комиссаров 16 (29) декабря 1917 года издал декрет «Об уравнении всех военнослужащих в правах», придав уже де-факто принимавшимся мерам всероссийский характер. Ссылаясь на волю революционного народа «о скорейшем и решительном уничтожении всех остатков прежнего неравенства в армии», Совет народных комиссаров постановил:
Декрет также декларировал «уничтожение офицерского звания».
Подписали декрет о ликвидации русской армии (ибо армия, где все равны, – это что угодно, только не армия) председатель Совета народных комиссаров В. Ульянов (Ленин), народный комиссар по военным и морским делам Н. Крыленко, народный комиссар по военным делам Николай Подвойский и целая группа «товарищей» (то есть заместителей) народного комиссара по военным делам: Кедров, Склянский, Легран, Мехоношин.
Отныне погоны стали отличительным знаком врага, а слово «золотопогонники» – собирательным наименованием всего враждебного, отжившего, реакционного, старого. В публицистике и мемуарах белых встречаются рассказы о случаях, когда красные вбивали гвозди в плечи пленным офицерам, иногда по числу звездочек на погонах. Или вырезали пленным лампасы на ногах.
Вряд ли даже в страшном сне могло привидеться большевистским лидерам, что четверть века спустя, 23 октября 1942 года, Политбюро ЦК партии большевиков примет постановление «О новых знаках различия для личного состава Красной армии и войск НКВД» и что этими «новыми» знаками различия вновь станут погоны. Как партия большевиков и Красная армия дошли до такой жизни? Какова была эволюция символов Красной армии в течение этой четверти века, чем она была вызвана?
Руководители новой – пока еще эфемерной – Красной армии стремились дистанцироваться от всего, что попахивало старым режимом. Даже фронты – ибо революция произошла в разгар мировой войны и была ее побочным продуктом и прямым следствием – именовали поначалу «завесами». Проблема, однако, была в том, что страны германского блока вовсе не собирались заключать немедленного мира без аннексий и контрибуций, а ожидавшаяся со дня на день революция в Германии все не происходила. Немцы предъявили весьма жесткие требования, а в ответ на отказ советской делегации подписать мир на предлагаемых условиях и демонстративный отъезд из Брест-Литовска перешли в наступление.
