Так что коллекции баронессы Врангель повезло. Она не была «подарена» вместе со всеми другими материалами Пражского архива Советскому Союзу в 1945 году и не была, соответственно, закрыта для исследователей на десятилетия. В Гуверовском архиве коллекцию профессионально (и, я бы сказал, любовно) систематизировала и описала Ольга Верховская-Данлоп. В итоге коллекция составила 38 коробок документов – в основном писем и альбомов с фотографиями.
С другой стороны, «редкая птица» долетит из России до чудесного уголка Кремниевой долины, в котором высится Гуверовская башня, а у американских историков руки до коллекции баронессы Врангель долго не доходили. Единственная известная мне публикация – книга, подготовленная тогдашней стэнфордской аспиранткой Ириной Шевеленко «Материалы о русской эмиграции 1920–1930‐х гг. в собрании баронессы М. Д. Врангель» (Stanford, 1995), изданная в нескольких сотнях экземпляров и касающаяся лишь небольшой части коллекции.
В собрании баронессы Врангель нашло отражение «бытие» элиты русской эмиграции – литературной, военной, художественной, церковной, дипломатической в разных странах российского рассеяния. Имена писателей М. А. Алданова, И. А. Бунина, З. Н. Гиппиус, Б. К. Зайцева, А. И. Куприна, В. В. Набокова, В. Ф. Ходасевича, историков Г. В. Вернадского и М. М. Карповича, политического деятеля и дипломата В. А. Маклакова, социолога П. А. Сорокина, философа И. А. Ильина, художника Б. Д. Григорьева не требуют специального комментария. А это лишь небольшая выборка имен.
Однако бросается в глаза и другое. Собрание баронессы Врангель, как и большинство других эмигрантских коллекций, дает представление о жизни элиты; это естественно: изгнанникам, что вполне понятно, хотелось среди прочего продемонстрировать свои достижения. Подавляющее большинство эмигрантов – солдат и казаков, простых «обывателей» – осталось, как и почти всегда в истории, «бесписьменным» и безгласным.
И вот неожиданно среди писем и отчетов генералов и священнослужителей, писателей и артистов, инженеров и философов, которыми заполнены коробки коллекции баронессы Врангель, автору этих строк попалось письмо, написанное корявым почерком человека, рука которого привыкла держать скорее кайло и шашку, нежели перо.
Нам неизвестно, каким образом и когда познакомились баронесса Мария Врангель и казак станицы Нижне-Чирской Яков Чернышков, который эвакуировался в составе врангелевской армии из Крыма в ноябре 1920 года. После суровой зимовки в военных лагерях в Галлиполи, на Лемносе или в Чаталдже военнослужащие Русской армии Врангеля были переведены «на трудовое положение» в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (впоследствии – Югославии) и в Болгарии. Исписанный от руки Яковом Чернышковым листок, на наш взгляд, является жемчужиной коллекции Марии Врангель. Это редчайший документ, передающий «народное миросозерцание» словами самого человека из народа.
Впрочем, слово Якову Чернышкову. Его письмо находится в собрании М. Д. Врангель (коробка 14, папка 5) в архиве Гуверовского института войны, революции и мира (Стэнфордский университет, Калифорния, США). Нами сохранены особенности грамматики, пунктуации и орфографии подлинника:
